Наконец вопрос был задан, и Юлия невольно отшатнулась от Карла.
Он, однако, лишь самодовольно рассмеялся и ответил, даже не взглянув на нее:
— Джульетта, мне было бы неприятно знать, что такая милая девочка, как ты, будет жить в монастыре. Стань мне хорошей женой, и у тебя будет все, что нужно.
Затем Карл бегло взглянул на нее, и этот взгляд, в котором читался холодный расчет, сказал Юлии правду. Она попала в западню. Палуба корабля закачалась у нее под ногами, но Юлия не упала.
Первые шаги Юлии на новой родине были робкими и неуверенными. Когда она вечером наконец-то почувствовала под ногами твердую почву, ее телу поначалу было трудно привыкнуть к новым ощущениям. Она постоянно раскачивалась, как на корабле, и старалась полностью сосредоточиться на том, чтобы идти прямо. Карл же, казалось, чувствовал себя совершенно иначе. Он быстрыми шагами удалился с причального пирса.
Юлия обрадовалась, когда рядом с ней внезапно появился Айку. Раб перенес длительное плаванье через океан, казалось, безо всяких последствий и теперь был одет, пусть даже и бедно. Он быстро взглянул на Юлию, прежде чем взяться за ее ручную кладь. В глазах раба светилась благодарность. Однако это продолжалось всего несколько секунд, и Айку снова сделал пару шагов назад.
— Деточка, я желаю вам всего хорошего! — Вильма приобняла Юлию. — Когда будете в городе, дайте мне знать!
— Вильма… Спасибо большое за все!
Юлии было больно прощаться с этой женщиной. Она с тоской посмотрела вслед Вильме. Юлия была тронута ее душевной заботой во время плавания.
Эрика тоже подошла к Юлии, чтобы попрощаться. Все чувства немки, казалось, отражались на ее лице.
— Я не знаю, останемся ли мы в городе, однако, может быть, мы когда-нибудь увидимся снова… Я желаю вам счастья в вашей новой жизни! Айку, берегите Джульетту!
Раб кивнул Эрике и приложил правую руку к сердцу, слегка поклонившись. Эрика улыбнулась, прежде чем обнять Юлию, а затем заторопилась вслед за группой миссионеров, которая уже удалялась от порта.
У Юлии было так тяжело на душе, что хотелось плакать. Что ожидало ее в чужой стране, с мужем, который купил ее как… Как что?
Юлия в подавленном настроении шла следом за Айку. Далеко впереди, посреди людского потока она увидела Карла. Неужели он не мог хотя бы подождать ее? Когда женщина наконец догнала мужа, он как раз давал указания двум крепким чернокожим парням заняться их багажом.
— Моя новая жена, — коротко представил он Юлию.
— Миси.
На мгновение Юлии показалось, что в глазах рабов промелькнуло нечто, похожее на любопытство, прежде чем оба снова почтительно опустили глаза. Затем рабы ушли, чтобы забрать багаж с корабля. Между тем Карл уже позвал кучера одной из карет, ожидавших сбоку дороги, и помог Юлии сесть в нее.
Через некоторое время карета медленно поехала по широкой портовой дороге Ватеркант. Оба черных парня и Айку с тяжелыми чемоданами следовали за ней пешком. Юлии очень хотелось спросить, почему нельзя было погрузить в карету весь багаж, но она все-таки удержалась от этого.
Уже издали перед ней открылся красивый вид на огромную площадь, а за ней в ухоженном парке виднелось внушительное здание. Карл объяснил, что это — резиденция губернатора.
Несмотря ни на что, у Юлии проснулся интерес к этой стране. Она зачарованно рассматривала все вокруг. Дома стояли вплотную друг к другу и своей пестротой напоминали маленький нидерландский город, и не в последнюю очередь причиной этого были многочисленные каналы — грахтены и креекены, пересекавшие город. Время от времени карета с грохотом проезжала по деревянным мостам. Лишь большие тропические пальмы, широкие листья которых отбрасывали на аллею негустую тень, не совсем вписывались в привычный образ. Они напоминали о том, что Юлия находилась на другом континенте. Удушливая жара дополняла картину. Юлия быстро поняла, что совет ее попутчиц был не шуткой.
Даже названия улиц напоминали о Нидерландах. Здесь были Ораньестраат, Ватермоленстраат и Кайзерстраат, по которым они теперь въезжали в город.
Вокруг царила разноцветная неразбериха. Маленькие магазинчики повернули свои прилавки в сторону дороги. Возле них суетились люди всевозможных оттенков кожи, от светло-коричневого до иссиня-черного. Женщины, закутанные в пестрые одежды и платки, несли на головах большие корзины с фруктами. Мужчины толкали перед собой тележки с товарами, упакованными в мешки. Повозки побольше, запряженные длинноухими лохматыми ослами или мулами, ожидали на краю улицы. Повсюду играли дети. И все почтительно уступали дорогу карете белого человека, а белые люди, казалось, в этой стране вообще не ходили пешком.
Через непродолжительное время карета остановилась перед одним из домов.
— Мы на месте.
