Мужчина наконец оставил ее в покое. Он резким рывком поднял ее на ноги и затолкал в деревянный сарай. Дверь со скрипом захлопнулась. Добравшись до угла, девочка упала на колени и тихо застонала.
— Ну вот, Баккер опять нашел свежее мясо, — услышала она в темноте низкий мужской голос.
И в ответ прозвучал женский голос:
— Да ведь она еще ребенок! Бедняжка! Посмотри, что он с ней сделал.
Чьи-то черные руки появились из темноты и помогли Кири сесть. Ей дали попить тухлой воды из калебасы. Кири хотела сказать «спасибо», однако ей не удалось произнести ни слова. Истощенная, избитая, испытывая страшную боль, она опустилась на землю и легла на живот.
Девочка не знала, сколько времени так пролежала, но в какой-то момент она пришла в себя. Осторожно, краем глаза, Кири осмотрелась по сторонам. Двигаться она не решалась.
Дровяной сарай был маленьким и темным, здесь воняло мочой и…
Кири с трудом подавила приступ тошноты.
— Как ты? Пришла в себя?
Перед ее глазами появилась голова пожилой чернокожей женщины. Ее дыхание было зловонным. Когда Кири подняла на нее глаза, лицо женщины сморщилось в слабой улыбке. Девочка осторожно села, стараясь ни к чему не прикасаться своей исполосованной спиной. Свежие раны от побоев причиняли ей боль при каждом движении. Их жгло, словно огнем, и Кири очень хорошо знала, что в них ни в коем случае не должна попасть грязь.
— Где я? — спросила она тихо.
Из другого угла дровяного сарая раздалось презрительное хрюканье:
— На городской помойке.
— Ну зачем ты пугаешь девочку? — Старуха бросила в темный угол сердитый взгляд.
— Зато это правда! И бояться Баккера она тоже должна. Кто знает, что он собирается с ней сделать?
Старуха успокаивающе положила ладонь на руку Кири. Девочка заметила, что руки у женщины изуродованы. Пальцы криво торчали в разные стороны и казались не очень подвижными.
— Кто такой этот Баккер? — Голос Кири звучал уже чуть громче.
Она с благодарностью выпила еще один глоток воды из калебасы, которую ей протянула женщина.
— Баккер, — тихо фыркнула женщина, — это работорговец. И, как видишь… не особенно удачливый. — При этом она указала на свои руки и на мужчину в углу, который, как заметила Кири, тоже был каким-то кривым.
— Не знаю, откуда ты сюда попала, девочка, но, наверное, было бы лучше, если бы ты призналась, от кого ты убежала… Хуже уже не будет. Может быть, он тебя и отпустит.
Кири печально покачала головой:
— Я, наверно, все равно попала бы к торговцу рабами. Наша плантация… масра…
Она вкратце рассказала историю набега на плантацию.
Женщина глубоко вздохнула:
— Лесные негры из буша? Хм… Я не люблю такое говорить… Но теперь уже все равно, поймал ли тебя Баккер или один из таких же, как он. Может быть, тебе повезет и он не отправит тебя в один из… публичных домов.
Старуха, кряхтя, уселась рядом с Кири на землю.
— Что теперь будет с нами? — Кири с надеждой взглянула на женщину.
— Посмотрим, деточка. Подождем, пока Баккер найдет кого-то, кто нас — тебя, меня или его, — она указала на мужчину, сидящего в углу, — купит.
— Это бесчеловечно!
Эрика не могла сдержать гнев.
Райнгард сокрушенно посмотрел на нее:
— Брат Лютц рассказывал, что с рабами здесь обращаются не очень хорошо…
Эрика фыркнула и бросила сердитый взгляд на Фергера, который, как и раньше, бóльшую часть времени проводил в своем гамаке.
— Скот… А я думала, что у вас на борту есть несколько свиней или… А вы там, внизу, держите людей на цепи!
Эрика была рада, что познакомилась на палубе с Джульеттой Леевкен, и в душе была благодарна ей за то, что уже на корабле получила представление о том, что ее ожидает. У Джульетты был ужасный вид, когда в трюме корабля она обнаружила рабов, прикованных к стене цепью. Потом Эрика, правда, удивилась, что Джульетта не знала, как перевозят рабов, но не стала дальше расспрашивать ее. Зато она с удовольствием продолжала выполнять ее просьбу и заботилась о рабах. Это, правда, было задачей не из приятных, но, в конце концов, она должна была столкнуться с реальностью, которая неизбежно ожидала ее, как будущую медсестру, в миссии. Так что Эрика смогла начать свою службу уже здесь, на корабле.
Райнгард сначала наблюдал за тем, что делает его жена, с некоторым недовольством. Он не доверял колонистам, да и брат Лютц предупреждал его о высокомерии и недоброжелательности, с которыми местное население относилось к миссионерам в Суринаме. Однако Эрика заверила его, что Джульетта — особый случай и она с удовольствием поможет молодой женщине улучшить жизнь рабов. Райнгард предоставил ей возможность действовать. В глубине души он был рад тому, что в его жене наконец-то проснулась жажда деятельности и она с энтузиазмом начала выполнять свою новую задачу. Эрика не только сама относила рабам пакеты с едой, не оставляя Фергеру ни единого шанса поживиться, но и таскала в трюм свежую воду и с помощью маленького корабельного юнги раздобыла несколько тряпок, чтобы чернокожие мужчины могли хотя бы немного помыться.
