Под сенью чайного листа [litres] полностью

На следующее утро мы делаем все возможное, чтобы провести церемонию наречения акха. Мне следовало бы купить петуха и принести его в жертву. Вместо этого Цзинь отправляется в мясную лавку в Монтерей-Парке, смотрит, как убивают и чистят курицу, и привозит ее домой. Дэцзя готовит птицу, макает три нитки в каждое блюдо, затем обвязывает их вокруг наших запястий, чтобы мы никогда не разлучались надолго. Потом она берет на руки моего сына и произносит:

– Расти большой! Будь сильным! Не плачь! Пусть твои урожаи будут обильными, а животные – здоровыми!

В имени Цзиня всего один слог, поэтому мы назвали нашего малыша Цзиньба.

– Надеюсь, он будет первым в длинной череде, – говорит Цзинь.

Мое отношение к суевериям акха сильно поменялось с тех пор, как я была маленькой девочкой, из-за них мне пришлось просить помощи у учителя Чжана много лет назад, но, если хотя бы одна из предосторожностей Дэцзя обезопасит Пола, я не буду возражать. И сама научу его следовать традициям, например никогда не скрещивать ноги рядом со взрослыми, а когда грянет гром, обязательно лепить пельмени.

Я буду шептать ему на ушко, что духи не слишком умны и есть много способов их обмануть. Я расскажу ему, что землетрясения происходят, когда дракон, живущий под землей, тянет за корни и трясет их, а лунные затмения происходят из-за того, что собака заглатывает луну. Я расскажу ему истории о Матери людей и духов и о том, как она разделила мир. И конечно, я научу его зачитывать наизусть родословную, даже если там будет только моя ветвь семьи.

Два месяца спустя Цзинь, Дэцзя и я ужинаем перед телевизором и смотрим церемонию открытия Олимпийских игр в Пекине. Я вытираю ротик Пола, чтобы он вспомнил, что пора поесть, но на самом деле мы заворожены шоу – открытием соревнований, которые наша родина устраивает для всего мира. В параде близнецов из пятидесяти пяти этнических меньшинств Китая, похоже, участвуют в основном ханьцы, одетые в национальные костюмы. Тем не менее Дэцзя плачет.

Цзинь говорит, что самые красивые женщины Китая – акха, но что еще он может сказать? А я удовлетворенно обнимаю своего сына.

Следующие несколько месяцев в Аркадии самые счастливые в моей жизни. Цзинь – прекрасный отец. Я помогаю своей деревне, новый магазин на чайном рынке в Фанцуне показывает неплохие результаты, давая надежду на возрождение ценности пуэра. Мне тридцать лет. Я люблю своего сына больше жизни. Ради него я готова на все. Так что лично я пришла в себя. А вот мировая экономика переживает спад. К концу года стоимость недвижимости в США и Китае летит в пропасть. По всему миру люди застегивают кошельки и убирают подальше бумажники. Все настолько напуганы, что перестают покупать игрушки, кондиционеры, телевизоры с плоским экраном и всевозможные товары, которые привозят к ним в картонной упаковке.

Мы не уверены, что компания Цзиня переживет этот сложный период. Но, как напомнила нам однажды по телефону миссис Чан, «вам с Цзинем повезло, что вы родили сын в эпоху политики ограничения рождаемости». Именно это дает Цзиню силы бороться за свой бизнес, а мне – решимость помогать мужу так же, как он помогал мне.