Балластом позади, якорем даже, по песку волочилось ощущение, что он идёт в неизвестность, которую его ум не готов понять, сделать ясной, разобрать на составляющие. Вперёд его тянуло неумолимо, почти гипнотически, но шёл он всё же сам. Наверное так себя чувствует мотылёк, стремящийся к пламени.
Незажившим шрамом где-то в подсознании саднило разочарование. Вскрывая тело Бёрда, он рассчитывал увидеть вовсе не то, что в итоге увидел. Вот и сейчас он боялся, что незакрытые пока вопросы если не перейдут навечно в ранг риторических, то получат ответы, к которым он не готов. Как не готов был видеть биологическое тело псевдоамериканца. Да, он нашёл квантовый мозг, к чертежам которого проложил путь сумасшедшими деньгами отца. Но эти две составляющие не гармонировали, не вставали в единую картину. Квантовое чудо внутри черепной коробки пусть не совсем, но человека, смотрелось алым бантом у основания стахановской лопаты кочегара.
Трипольский жаждал знать - как же всё-таки охлаждался и питался квантовый мозг? И очень боялся не услышать ответа или, что уж совсем смерть, не понять его.
— Вор, - вдруг презрительно изрыгнул динамик шлема.
Голос Бурова - вынутый из жидкого азота стальной шар. Трипольский ждал его. Специально оставил неповреждённым один-единственный канал. Но Буров предпочёл до последнего разбирать нагромождённые Фарадеем баррикады, чтобы достучаться до ничего не подозревавших Ивана и командира. Хотя мог легко и просто выйти на связь с ним. До того, как будет пройдена точка невозврата. Впрочем, это случилось задолго до того, как остатки токов в бронзовом дровосеке забросили сигнал о помощи на орбиту.
— Убийцы, - ужалил в ответ Трипольский, но почувствовал вдруг, что ранил и себя.
— Что ты наделал?
— Ничего. Я вас спас. Теперь - спасу его.
— Где Нечаев и Иванов? Что ты…
— Они в безопасности, - отрезал Фарадей, убеждая в первую очередь себя. - Я вызвал вам челнок, теперь вы можете покинуть планету.
Эфир трещал, забиваемый какими-то помехами. Или это его хлипкое самообладание?
— Я не люблю повторять, Алексей Сергеевич. Но ради тебя готов на исключение, - голос Бурова сделался удавом, а бредущий впотьмах беглец - окоченевшим кроликом. - Тебя погубит слепая вера в гений Алана Макленнора, которая питается твоей же самоуверенностью. Я никогда…
Трипольский обрубил связь резко, испуганно, как на голову изготовившейся змее наступил. Дослушивать он не хотел. Знал, что Буров скажет.
Эти несколько километров промелькнули незаметно - его трясло от злости. Словно бы он шёл не в “Сапфире”, а в заокеанском боевом комплексе, где совсем не нужно работать мышцами. И никакой Карины не существовало в помине. Надо же, как бывает! Всего-ничего пожил с великим уравнителем в голове, а уже забыл, как это - злиться.
Лес кончился неожиданно. И ещё более неожиданно на пути вырос узнаваемый силуэт “Осы”.
— А-алан М-макленнор?.. - по-английски заикнулся Фарадей.
Мысли понеслись кубарем с горы, а он пережидал эту самую длинную в жизни секунду. Эх, сюда бы старика Альберта!.. Он бы рассказал ему, что время движется с разной скоростью не только относительно пространства, но и сознания. Он чуть не умер от ожидания, в то время как “Оса” напротив едва подняла руку!
— Алексей Трипольский, - старые динамики, молчавшие долгие годы, немного хрипели. Но для него они были ласковее самых звучных фанфар.
Как же громко было его имя! Особенно в “устах” синтетика, носящего разум величайшего учёного и Великого Никто науки одновременно!
— Я всё сделал, как вы просили, - с трудом сдерживаясь, чтобы не тараторить, проговорил Фарадей и повернулся к транспортёру: - Он… тут…
— Нужно уходить. Здесь небезопасно.
— Да-да, конечно!.. Ведите!..
Широкая спина посеревшей от времени “Осы” вся была в “шрамах”. Судя по ним, Алан Макленнор встречался даже с Кариной, не говоря уже о белотелых. Досталось же ему… Интересно, ради чего всё это? Что есть такого тут, на Ясной, ради чего стоило уничтожать жизнь - нормальную, человеческую? Но Фарадей задавался этим вопросом не потому, что осуждал или недоумевал. Он искренне хотел знать ответ. Потому как поступил, в сущности, точно так же.
Оружия он не носил. Как ни старался Трипольский, а разглядеть хоть что-то, походившее бы на него, не получилось. Как он защищался? Из рассказов Романа следовало, что он убивал белотелых каким-то импульсом, едва коснувшись головы…
