Ангелина приехала в город из деревни и по натуре своей была довольно бойкая, общительная, заводила в школе, лидер, можно сказать. Училась хорошо, по окончании десятого класса поступила в педагогический техникум в райцентре, проучилась осенние месяцы, половину зимы. До райцентра было километров десять хлябей, приходилось добираться пешком. Подводы, тракторы, на которых можно было бы подъехать, проезжали крайне редко. Жили, как и все в деревнях, бедно, тяжко. Единственные захудалые, коротенькие сапожки изношены до сухих, глубоких трещин по бокам, на пятках, а на подошве местами до дыр. Отец латал их как мог, но ветхая плохонькая кожа снова расползалась то там, то тут. Пока стояла осень, штопаная-перештопанная обувь хоть как-то выручала. С наступлением холодов даже шерстяные онучи не спасали от мороза при ходьбе на такие расстояния. Пальцы ног не раз были обморожены. Учеба закончилась, едва начавшись. Жили в основном натуральным хозяйством, но и того едва хватало только на очень скромное, без излишеств, питание. На продажу ничего не оставалось, в колхозах платили крохи, чаще расплачивались зерном, картошкой. Новую одежду, обувь покупать было просто не на что.
Выход из удручающего положения для молодежи представлялся один – выбираться из холодной, голодной действительности деревенской трясины. Надо ехать в город.
Первым подался из дома Вячеслав, поступил в военное училище и остался в Москве на полном государственном обеспечении. Потом отправилась в город Ангелина. Пошла работать на завод, других вариантов не нашлось. Получила место в общежитии. На выходные, особенно в первое время, пока не попривыкла к новой, городской жизни, ездила в деревню. До райцентра на автобусе, а до деревни – как придется: если повезет, на попутках, нет – значит, пешком. В деревне ее уже с нетерпением поджидали подруга Ритка и Алексей, до смерти влюбленный в Ангелину. Бегали на танцы в клуб, плясали, веселились. Отсутствие новой одежды или обуви не было причиной для плохого настроения.
В городе, когда она скучала по дому, вспоминался случай, который неизменно вызывал улыбку. Ангелина сидела в Риткиной комнате, истомившись от длительного ожидания подруги, принаряжавшейся перед зеркалом. Собирались пойти в соседнюю деревню на танцы. Ангелина теперь уже справила себе в городе новое платье и туфли – она же получала зарплату. Сидела практически не шевелясь, чтобы не помять подол обновки.
– Аль, смотри, чего батя поставил, – заговорщицки прошептала Ритка, указывая на пузатую бутыль за печкой. – Давай попробуем понемножечку?
Ритка наклонила бутыль, налила ковш мутной, очень непривлекательной на вид жидкости, разлила по кружкам. Выпили, хихикая, никакого эффекта, выпили еще немного – ничего. Подружка-веселушка снова наклонила огромную емкость, наполнила ковшик, сунула наполненную кружку в руку Ангелины, приговаривая и похихикивая:
– Пей, Аль, пей, сладка-а-яя-я!
Выпили.
– А если твой отец заметит, что из бутыли убыло? – спросила Ангелина.
– Не заметит, – ответила Рита. – Сейчас долью водички.
Никогда до этого подружки не пили ничего крепче кваса. Ох, у всех бывает первый раз.
До деревни-то они дошли бодро, беззаботно, а вот обратная дорога оказалась не такой приятной. Подруги не знали тогда, что бражка подействует позже, возьмет свое. Алексей практически тащил обеих подруг на себе. Те, покатываясь со смеху, по очереди запинались, едва не падали, снова запинались. Длительный и утомительный марш-бросок по оврагам помог немного протрезветь. К счастью, родители рано ложились спать. Ангелине пришлось собрать всю волю в кулак, сосредоточиться и почти прямо и тихо пройти по дому, раздеться и улечься в постель незамеченной. Думала, что незамеченной.
«Пей, Аль, пей, сладка-аяя-я», – станет конспирационной фразой троицы, всякий раз вызывающей приступы бурного хохота.
Алексея призвали в армию. Он взял слово с Ангелины писать часто-часто, ждать его и готовиться к замужеству. Он любил ее до самозабвения. Его первая любовь была такой нежной, безудержной, всепоглощающей, настоянной на ревности, слезах, радости и ощущении вселенского счастья. Ангелина не сдержала слово.
Городские танцплощадки, на которых заводская молодежь проводила свой досуг, были побольше, музыка разнообразнее и приятнее: и гитара, и пианино. Не то что в деревне, под одну гармонь плясать весь вечер. В том центральном, городском, кудрявом нежной, липкой еще листвой парке, Ангелина встретила своего будущего мужа. Красивый, современно одетый, модно причесанный, старше ее на четыре года. Такой взрослый, другой, городской. Ухаживать умел, уже имел опыт – был женат, разведен. Вскружить голову молоденькой, симпатичной деревенской девчонке не составило большого труда. Жизнь перевернулась, начались встречи, поцелуи, любовь. Алексей стал получать письма от любимой все реже и реже, а затем они и вовсе перестали приходить.
