Долгие века не было под небесами Миридана межрасовых войн. Но кража таинственного артефакта перечеркнула все, вызвав ненависть и вражду, и лишь пророчество дает неясную надежду на возвращение прежнего благоденствия. Лиасса — сирота из далекой деревеньки, и жизненный путь ее предопределен обстоятельствами рождения и традициями. Но ее властно манят к себе иные цели, иная жизнь. Удастся ли ей самой выбрать свою судьбу? И что ждет ее в мире, на который легла тень пророчества? Автор обложки — Панкратьева Анастасия Черновик, завершено.
Утопающий в зелени Каррас готовился отбыть ко сну. Теплая южная ночь накрыла бархатным покрывалом тишины один из прекраснейших городов мира, однако не все его жители были готовы безмятежно смежить веки. Копыта барабанной дробью прогрохотали по выложенной из тщательно подогнанных каменных плит дороге, заставив стражников проводить взглядами проскакавшего мимо всадника. Тот гнал коня так, как будто торопился на пожар и, судя по виду несчастного животного, делал это уже давно. Во дворе всадник резко осадил коня, спешился и бросил поводья тут же подбежавшему груму. Поморщившись от боли в поврежденной десять лет назад ноге, он направился ко входу во дворец.
На пути ему попадались лишь редкие слуги и еще более редкие придворные, и те и другие склоняли голову при его появлении, провожая его любопытными взглядами. Однако на прибывшего это не производило никакого впечатления, он шел по коридору быстро, насколько мог. Смуглое лицо его было сурово: тяжелый подбородок, хищный нос, сросшиеся черные брови над такими же жгуче-черными глазами, пара морщин на лбу, коротко стриженые иссиня-черные волосы тронуты сединой. Широкоплечий, чуть выше среднего роста, он производил впечатление воина, быстрого и опасного. Способствовал этому и меч, на эфесе которого привычно лежала его рука.
Наконец он остановился перед тяжелой дубовой дверью, богато инкрустированной редким красным деревом. Двое воинов, скучавших перед ней, при его появлении явно подтянулись. Окинув их холодным взглядом, новоприбывший спросил:
— Владыка у себя?
— Да, рен Атисс, Владыка ждет вас, — в голосе говорившего звучало явное почтение.
Атисс кивнул и прошел в дверь, которая распахнулась перед ним словно по волшебству. Он оказался в кабинете, где за богато изукрашенным бюро сидел мужчина и что-то писал. Атисс сделал несколько шагов вперед и приложил правый кулак к сердцу:
— Владыка…
В коротком слове прозвучало истовое уважение. Сидевший за столом поднял голову и кивнул:
— Атисс, ну наконец-то! Какие новости? Садись!
Атисс опустился в кресло, отметив усталый вид своего повелителя и друга детства. Казалось, за те недели, что он отсутствовал в столице, Рессар постарел лет на десять. Вроде бы ничего не изменилось: то же холодное, с классически правильными чертами лицо, тот же острый взгляд проницательных глаз, та же черная шевелюра без единого седого волоска. И всё же острый взгляд воина отметил и чуть опущенный уголок губ, и едва заметные тени под глазами, и слегка скованные движения.
— Владыка, я…
— Атисс, не начинай. Здесь мы одни, так что говори по существу.
— Я нашел ее. Но, Рессар, она абсолютно безумна! Неужели ты поверишь бредням сумасшедшей старухи?
— А у меня есть выход? — горько усмехнулся тот и кивнул другу на графин с вином. — Выпей, ты выглядишь так, как будто в этом нуждаешься.
— Не откажусь, — склонил голову тот. Налив два бокала золотого атэнского, он протянул один из них Владыке. — Рессар, неужели все настолько плохо?
— Все еще хуже, чем мы думали. Закрываются все Пути без исключения, несколько караванов уже погибло… Кто бы мог подумать, что Шассэр не просто символ!
— Как погибло? — Атисс подался вперед.
— Вот так. Вступить на Пути более невозможно, но те, кто оказался там во время закрытия… Кто знает, может они и живы, но долго ли они останутся таковыми?
Горькие слова Владыки падали словно комья земли на могилу — Атисс как-то видел такое в человеческих землях… А еще в них звучало чувство вины…
— Рессар, не вини себя…
— А кого мне еще винить? — резко обернулся к нему друг. — Ведь это я связался с одной из крылатых, забыв об их эгоизме и отношении ко всем остальным расам! И это я, трижды идиот, показал ей Шассэр! Лучше бы она убила меня, чем уничтожать то, что сделало кшаси великой расой!
— Варину так и не нашли? А что сказал Повелитель Ветров?
— Будто ты не знаешь, что он может сказать! Варина оставила Небесный град, и этарры не в ответе за ее поступки!
Атисс вздохнул. Этарры, самая странная из рас Миридана, обычно держались в стороне от кшаси и людей. Все они — и мужчины, и женщины — были невероятно красивы, красивы даже при смене ипостаси, когда их тела покрывались золотистой чешуей, а руки превращались в кожистые крылья.
