Опрос соседей — точнее, слуг из особняков по соседству — не дал ровным счётом ничего, что само по себе было странным, ведь обычно слуги знают все! Дом часто стоял пустым, а когда там появлялся хозяин, то слуг он привозил с собой. Все они, по словам теи Сатисы, кухарки из соседнего дома — толстушки из породы тех, кто старается вызнать подноготную любого встречного — были либо глухонемыми, либо преданными хозяину до глубины души. Во всяком случае, даже имя и внешность владельца дома оставались тайной! Правда, как сказала теа Сатиса, подвигая капитану тарелку с горячими пирожками, как-то раз ей удалось мельком заметить фигуру хозяина соседского дома: высокий, широкоплечий блондин…
Вопрос о доступе в особняк решился просто: стоило только Коррису заикнуться об этом рену Янару, как тот замахал на него руками и сказал, что капитан может делать в его городе что хочет, а улаживание всех проблем с владельцем дома, буде они возникнут, градоправитель возьмет на себя. Он предложил еще и помощь городской стражи, на что капитан отказался, с трудом удержавшись от усмешки — видел он этих стражников, некоторые от безделья растолстели так, что даже патрулируя город пыхтели, словно чайник на плите!
Сузив глаза, Коррис смотрел, как Шарт сбивает взятым в соседском доме топором замок: пара ударов, и ворота открыты. Коротко приказав: «за мной!», он двинулся по направлению к особняку.
Дом был пуст: ни хозяина, ни слуг, но все говорило о том, что опустел он лишь недавно. Коррис мельком отметил явно изысканный вкус местного хозяина, обстановка была хоть и роскошной, но без броскости и стремления к позолоте, столь часто встречавшейся у неожиданно разбогатевших выскочек. Нет, владелец этого особняка явно имел длинный ряд благородных предков!
Несколько гостиных, спальни, библиотека… Отворив дверь в очередную комнату, Коррис замер, почувствовав: вот оно!
Комната была большой и явно мужской. Стены, отделанные панелями из невероятно дорогого красного дерева, темный паркет, тяжелые бархатные шторы, погрузившие все вокруг в полумрак… Камин, перед которым стояло глубокое кресло, так и манившее присесть, и столик с доской для игры в «Королевский бой». Коррис оценил сложившуюся на доске комбинацию и покачал головой: белые явно были окружены, но шанс у них оставался.
Две вещи притягивали взор в этой комнате, настолько неуместными они казались здесь. Огромная, невероятно подробная карта Ронтара, что куда более подошла бы военному штабу, и портрет Императора на стене, причем что-то в нем было странное. Приглядевшись, капитан осознал: похоже, когда-то на портрет попало вино, словно хозяин в сердцах запустил в него бокалом. Подойдя к карте, он вздохнул: увы, если на ней и были ранее какие-то пометки, от них не осталось и следа! Сделав шаг назад, Коррис на что-то наступил. Приглядевшись, он поднял с пола сломанную фигурку офицера белого цвета и выругался, выронив её, когда неожиданно ощутил довольно болезненный — до крови — укол.
Казалось, она падала медленно-медленно, а Коррис, завороженно наблюдавший за этим, вдруг понял: стоит ей коснуться пола и случится что-то… Выкрик «уходим!» лишь на несколько секунд опередил заструившийся из стен розоватый туман и полетевшие из стен арбалетные болты…
Они вывалились из дома, выкашливая легкие и истекая кровью, из последних сил поддерживая друг друга. Несколько шагов, и особняк за их спинами словно вздохнул, а затем с невероятным грохотом сложился, точно карточный домик. Следом пришла воздушная волна, Коррис ощутил, как его приподняло, а затем швырнуло в сторону. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — ствол дерева, а затем удар погрузил его в беспамятство.
Коррис пришел в себя резко, словно вытолкнутый волной на поверхность бурного моря, и тут же услышал вопрос Орвана, доносящийся словно издалека:
— Лирвен, как командир?
— Яд вышел, раны закрылись, но в себя он пока не приходил. А ребята как?
— Да что с нами станется, в порядке, спаси Боги того, кто эти зелья готовит! Синяки да шрамы, конечно, останутся, ну да это нестрашно… А с командиром-то что?
— Так он мало того что большую порцию яда хватанул, так еще и головой стукнулся.
Коррис открыл глаза и обнаружил, что лежит на кровати в снятой им комнате постоялого двора. Он попытался сказать хоть что-то, но безуспешно — горло пересохло, так что вместо слов изо рта вырвался слабый хрип. Впрочем, и это произвело на солдат впечатление, те развернулись и расцвели улыбками, хором рявкнув:
— Командир!
Тот поморщился: громкие голоса словно кувалдой ударили по голове, и попытался что-нибудь сказать. Тут же подскочивший к нему Лирвен поднес к губам Корриса чашку с отваром, которую тот выхлебал в три глотка.
— Как вы, капитан? — спросил Орван.
— Живой, только голова болит страшно да тошнит, видно, сотрясение, — ответил тот и закашлялся, — я слышал, все остальные более-менее в норме?
— Ага, и я послал за целителем, скоро должен быть, — облегченно улыбнулся помощник, — так что вовсе вас в порядок приведем.
