Под сенью учителя полностью

Проехав километра два, мы увидели плантацию, напротив которой, действительно, находилось большое строение. Мы с товарищем проникли внутрь полутемного здания, заметили в боковой комнатке свет, постучались и вошли.

В помещении, куда мы попали, сидели пять-шесть седовласых, белобородых старцев, на вид им было лет под семьдесят, они штудировали что-то по своим книжкам. Я спросил их немного нахально, чтобы не тратить попусту времени: «Здесь изучают Каббалу?» «Да, – ответил нам тот, что сидел во главе стола, самый старший на вид, – а что вы хотите?» «Мы тоже хотим ее изучать». «Ну, садитесь».

«*

Далее группа, организованная некогда Авраамом, развивалась, совершенствовала каббалистическую методику, прошла периоды изгнаний, египетского рабства, пока не появился следующий каббалист – Моисей (Моше), который изложил Каббалу в известной нам всем книге Библии. На иврите она называется Тора, от слова ор – свет.

Следующий уровень развития эгоизма – уровень Моисея – намного выше, чем у предшествующих каббалистов, это уже качественный скачок. Моисей описывает полностью все мироздание, а не его частные проявления во всемирно известной Торе (Библии). Вместе с ним и вся каббалистическая группа, восходит на ступень, которая называется Храм.

Храм это не просто здание на поверхности земли. Если сквозь наш мир мы смотрим на Высший мир, то Храм олицетворяет собой духовную ступень, на которой находится каббалистическая группа. В то время она была на уровне Первого Храма, на уровне света Мудрости. Затем, эгоизм снова возрос, и это стал уже не свет Мудрости, а свет Милосердия. Так называются каббалистические уровни постижения, то есть, глубина осознания сил, свойств Высшей природы, которая управляет нашим миром. Самая большая глубина – это свет Мудрости, меньшая – свет Милосердия.

Однако человек, не обладающий качествами восприятия Моисея, не может почувствовать за историческими рассказами то, что раскрывается только каббалистам.

*»

Мы с товарищем уселись тихонечко и сидим, а они продолжают заниматься, читают Книгу Зоар на арамейском языке, но так, что совершенно невозможно разобрать, о чем именно идет речь. Хотя мы все же немного понимали язык, котором было изложено содержание этого труда – на нем написана и большая часть Талмуда – но их произношение, а так же манера обмениваться между собой обрывками слов и, при этом, понимая друг друга, продолжать читать текст, сильно осложняли нашу задачу. Надо честно признаться, что добросовестно просидев до конца урока, мы не уразумели ровным счетом ничего! По окончании занятий старший из присутствующих обратился к нам и спросил: «Кто вы, откуда и что бы вы хотели?»

Я объяснил, кто мы, собственно, такие, и сказал, что желаем, действительно, серьезно заниматься Каббалой, перечислив старцу места, где, прежде, чем попасть сюда, мы уже побывали. Затем, прибавил, что мы почти ничего там не получили, и я, в частности, совершенно этим недоволен, так как чувствую – в Каббале, безусловно, есть нечто очень важное, судя хотя бы по тому, какие краеугольные вопросы нашей жизни она затрагивает.

«Хорошо, – ответил мой собеседник, – мы вас примем, это не проблема. Я создам вам такие условия, чтобы вы могли приезжать на занятия по вечерам. Вот он будет вашим наставником, – и показал на одного из своих учеников, человека, примерно, шестидесяти-семидесяти лет. – Его зовут Хилель. Приезжайте завтра, начнем заниматься».

«*