Нервное напряжение его улетучилось, он преисполнился уверенности. Она сбежит с этого вечера и увидится с ним. Она сделает все, что он только ни попросит. Эта недалекая женщина любит его.
Не без самодовольства уплетал Клей свою телятину, намеренно оставляя нетронутым бокал с каберне-совиньоном. Это вино из частных подвалов Ратледжей, «вино мадам». На его вкус, оно пойло пойлом. Но зато льдистой сладостью поданного под конец «Шато», этого изысканнейшего из десертных вин, он насладился сполна, осушив бокал до последней капли.
После ужина гости перешли в сад, где место струнного квартета занял оркестр из пяти музыкантов, исполнявших свинг. Клей увидел, что Натали стоит немного в стороне от мужа, и понял, что это благоприятный шанс. Пробравшись к ней, он встал неподалеку от нее, лицом к музыкантам, и притворился, что слушает музыку.
– Натали, мне надо поговорить с тобой. Не гляди на меня! – прошептал он, опасаясь, что она повернется. – Слушай и все. За домом есть тропинка, ведущая в заросли. Встретимся там.
– Не могу, – шепнула она в ответ. – Не сегодня.
– Нет, обязательно сегодня, – настаивал он. – Это может быть для нас единственный случай. – И услышав, что она готова опять воспротивиться, он быстро проговорил: – Если любишь, жди меня там.
Фраза была пошлой до омерзения и избитой, но действовала всегда безотказно. Женщины так подвластны своим эмоциям.
И Клей отошел с задумчивой улыбкой, прежде чем она успела ответить ему.
Улыбка тронула губы Кэтрин, когда она оглядела гостей. Прозвучавшая за ужином новость заставила всех говорить о себе, наэлектризовав обстановку. Она покосилась на Эмиля.
– Мы взволновали всех, – проговорила она. – Многие ждали этого объявления, но мало кто знал, когда оно последует.
– Мне кажется, ваш внук был не слишком рад это услышать. Вы правы, так веря в него.
– Да? – В голосе Кэтрин прозвучало некоторое удивление.
– Какое-то время, признаюсь, я изучал его и его способности. Поначалу я думал, что характер у него чересчур флегматичный и что для того, чтобы возглавлять это дело, ему недостает вашей твердости. Теперь же мне ясно, что я ошибался.
– Что же заставило вас изменить свое мнение? – Она разглядывала его с интересом, подогретым прозвучавшей в его тоне уверенностью.
– Одно его недавнее замечание, – ответил Эмиль, и Кэтрин подождала, пока он пояснит свою мысль. – Он выразил недовольство тем, что славу создателей этого нового вина с Ратледжами разделят Фужеры. Он не побоялся обидеть меня этим. – Барон задумчиво кивнул, подтверждая сказанное. – Он не из тех, кто будет скрывать свои убеждения. А это редко о ком можно сказать.
В ответ Кэтрин промолчала. Первой ее реакцией на замечание Сэма, которое передал ей Эмиль, был гнев. Вслед за ним возник рой вопросов и сомнений вместе с какой-то растущей неловкостью: неужели она до сих пор заблуждалась относительно характера Сэма?
Мысленно она вернулась к разговору с Сэмом, когда за несколько дней до приезда барона они говорили о нем; она вспомнила, с какой неожиданной смелостью он упрекнул ее в том, что она не верит в его способности. Тогда она сочла это ребячеством и темой, совершенно неуместной для дискуссии. Но, может быть, это не так?
А еще этот случай с выстрелом Дауэрти, когда Сэм, вопреки ее мнению, не передал дело шерифу, а занялся им сам. Она тогда объяснила его поступок глупой мужской гордостью, стремлением убедить всех в своем мужестве перед лицом опасности. Но может статься, дело тут в верности и ответственности перед подчиненными?
А процесс против сономской винодельни прошлой зимой? Она рассердилась тогда на него за проявленную им слабость, за то, что так быстро дал он все уладить и прекратить процесс. Едва узнав об этом, она разжаловала адвоката, которого сама же облачила полномочиями после того, как потерпела убытки.
На ее взгляд, он не проявил выдержки, необходимой борцу. И все же… он избавил их от долгого судебного процесса, дорогостоящего и отнимающего уйму времени.
Если окинуть взглядом прошедшие годы, не найдется ли там других эпизодов, других поступков Сэма, неверно ею истолкованных? Возраст не лишил ее трезвости суждения. Но может быть, он сузил ее кругозор. Кэтрин вдруг почувствовала неуверенность и замешательство.
– Слышите эту мелодию, Кэтрин? – пробормотал Эмиль. – Под нее я танцевал с Натали в тот вечер, когда сделал ей предложение. Пойду-ка я сейчас поищу Натали и спрошу, не хочет ли она потанцевать под нее опять.
Кэтрин ответила ему кивком, слыша его голос, но не понимая смысла его слов. Она даже не заметила, как он отошел.
Келли чуть ли не задушила Стива в объятиях, когда он подошел пригласить ее на медленный танец, тем самым избавляя от болтливого виноторговца, вот уже двадцать минут жужжавшего ей в ухо скучную историю своей жизни, которую, как он надеется, она осветит в телеинтервью.
– О да, я с радостью потанцую! – Келли сжала руку Стива и вымученной улыбкой улыбнулась нудному своему собеседнику: – Извините!
– Возвращайтесь потом. У меня есть еще кое-что для вас, – крикнул он ей вслед.
