Под шепчущей дверью полностью

ЗНАЮ, НО НАДЕЮСЬ, УСЛЫШАВ МЕНЯ, ТЫ ПОЙМЕШЬ, ЧТО ЕСТЬ ЧТО-ТО ПОМИМО ТОГО, О ЧЕМ ТЫ ЗНАЕШЬ.

– Как я могу верить вам? – крикнула Нэнси. – Хватит, хватит играть со мной. Это больно. Разве вы этого не понимаете? Это ужасно, ужасно больно. – Ее голос надломился.

ЩЕДРОЕ ДЕРЕВО.

Нэнси вздрогнула:

– Что?

– Хьюго, – прошептал Уоллес. – Я… больше не могу. Для меня это слишком. Теперь твоя очередь. – Он уронил мел на пол, и тот раскололся на части. Уоллес чуть не упал со стула, но тут к нему поспешил Нельсон и поддержал его. Уоллес снова сел. Силы покидали его.

– Нет, – прошептала Нэнси, сделав шаг вперед заплетающимися ногами. – Нет, нет, вернитесь. Вернитесь!

– Нэнси, – сказал перевозчик.

Нэнси повернулась к нему, она была бледна как полотно.

– Это была ее любимая книга, – тихо сказал Хьюго, и Уоллес сел прямо, Нельсон крепко держал его за руку. Аполлон пристроился рядом с ними, махая хвостом. Мэй стояла бледная, поднеся руку к горлу. – Ей нравилось, как вы читаете ее. И хотя она уже сама могла читать, она всегда просила об этом вас. В вашем голосе было что-то особенное, что-то теплое и прекрасное, и она не могла наслушаться им.

– Вы не можете этого знать, – хрипло проговорила Нэнси. – Об этом знали только она и я.

Казалось, она задыхается.

– Она рассказала мне, – ответил Хьюго. – И была счастлива, когда говорила это. Она рассказывала о том, как осенью вы собирали яблоки, о том, как вы смеялись, что она съела больше яблок, чем собрала.

Нэнси закрыла рот рукой.

Хьюго шагнул к ней, медленно и осторожно.

– Она тоже грустила, потому что скучала по вам. – Его голос дрогнул, но он продолжил: – Ее тело устало. Она боролась изо всех сил, но для нее все это было невыносимо. Она вела себя мужественно. Ради вас. Вы учили ее радоваться, и любить, и светиться. Вы ходили с ней в зоопарк, потому что ей хотелось посмотреть на белых медведей. Вы водили ее в музей, потому что ей хотелось дотронуться до скелета динозавра. Вы танцевали в вашей гостиной. Громко играла музыка, и вы танцевали. Однажды она опрокинула вазу. Вы сказали, что это пустяки и что никогда не надо огорчаться из-за того, что можно заменить.

Нэнси начала всхлипывать. Он выползал из ее груди, монстр страха, и пытался затянуть к себе, в глубину.

– Сражайтесь, – прошептал Уоллес. – О, пожалуйста, сразитесь с ним.

– Она любила вас, – сказал Хьюго, – и по-прежнему любит. Неважно, что будет дальше, но это останется неизменным. Однажды вы снова увидитесь с ней. Однажды вы посмотрите ей в лицо. Боли больше не будет. Не будет страданий. Вы познаете спокойствие, потому что будете вместе. Но этот день не сегодня.

– Почему? – спросила Нэнси с таким отчаянием в голосе, что Уоллес склонил голову. – Почему я не могу вернуть ее? Почему нужно терпеть такую боль? Почему я задыхаюсь?

Хьюго остановился перед ней. Немного помешкав, он быстро прикоснулся к тыльной стороне ее ладони. Нэнси не отдернула ее.

– Она не ушла. Правда. Она просто… пошла дальше.

– Кто вы? – прошептала Нэнси.

– Тот, кому это небезразлично, – ответил Хьюго. – Я… солгал вам. Прежде. Когда вы пришли сюда в первый раз. И корю себя за это сильнее, чем вы можете представить. Я не хотел сделать вам больно. Не хотел, чтобы вам стало хуже. Я помогаю людям. И мы… – Он с трудом сглотнул. – И я… мы сделали это. Мы показали ей путь вперед. Жизнь не заканчивается. Она продолжается. – Он немного помолчал. – Вы помните, какие слова сказали ей последними?

Нэнси сникла и замкнулась в себе.

– Да.

– Вы сказали ей: иди. Иди, куда тебе нужно идти. К центру Земли. К звездам. К…

– К Луне, чтобы выяснить, действительно ли она сделана из сыра, – прошептала Нэнси.

Хьюго улыбнулся:

– Болезнь отступила.

Нэнси смотрела на доску, на написанные на ней слова, а потом повернулась к Хьюго:

– Это написали вы?

Он отрицательно покачал головой:

– Нет, не я. Но один очень важный для меня человек. И вы можете верить каждому его слову.

Она долго не отрывала от него взгляда:

– Я буду здесь. Когда вы будете готовы, я буду здесь. Вы все время мне это говорите.

Он кивнул.

– Почему? – Она вся дрожала. – Почему вы так заботитесь обо мне?

– Потому что не знаю, как можно поступить иначе.

На протяжении какого-то времени Уоллесу казалось, что она не вынесет всего этого. Что они перестарались. И удивился, когда она расправила плечи. Она посмотрела на Мэй, и та помахала ей со слабой улыбкой на лице. Затем перевела взгляд на Хьюго:

– Я бы хотела выпить чаю, если можно.

– О'кей, – отозвался Хьюго. – Я всегда считал, что чай – хорошее начало. – Он кивнул на столик, на котором стоял поднос со всем, что нужно для чаепития: – Молоко? Сахар?

– Нет. Просто чай.

Уоллес смотрел, как Хьюго наливает чай в две чашки – одну для нее, другую для себя. Смотрел, как она подносит чашку к лицу и вдыхает аромат чая. Руки у нее дрожали, но чай не пролился.

– Это…

– Имбирные пряники, – сказал Хьюго. – Ее любимые.