– Я не думаю об этом в таком ключе, хотя понимаю, что вы имеете в виду. Наверное… – Он помолчал, словно тщательно подбирал слова. – Смерть – не то, чего всегда следует бояться. Она не всевластна и не окончательна.
Уоллес вспомнил, о чем говорила ему Мэй:
– Конец, предвещающий новое начало.
– Верно, – кивнул Хьюго. – Вы все схватываете на лету. Смерть может быть прекрасной, если вы позволите ей быть таковой, хотя я понимаю, почему вы так не считаете. – Он посмотрел на звезды. – Лучше всего определить ее как чувство облегчения, охватывающее большинство людей, когда они оказываются готовы пройти через дверь. У них может уйти какое-то время на то, чтобы прийти к этому, но со всеми происходит одно и то же. – Он немного помедлил. – Я могу рассказать вам о том, что видел. Об их лицах в тот момент, когда дверь открывается и они начинают слышать звуки, доносящиеся с той стороны. Но не думаю, что смогу верно передать их чувства, и любые мои слова окажутся очень поверхностными. Такие вещи меняют вас, Уоллес, и самым неожиданным образом. По крайней мере, так было со мной. Назовите это верой, назовите уверенностью, назовите как хотите. Но я знаю, что делаю все правильно, потому что видел их лица, на которых были написаны трепет и изумление. Пусть я не способен слышать доступное им, но предпочитаю думать, что в тот момент исполняются самые заветные их желания.
– А вам безразлично, что вы этого не слышите?
Хьюго помотал головой:
– Когда-нибудь я все узнаю. А пока буду делать то, для чего я здесь, буду готовить вас к обретению истины.
Уоллесу хотелось верить ему. Но мысль о двери, которую ему предстояло увидеть, ужасала его. По телу у него побежали мурашки, и он поспешил отвлечься единственным известным ему способом:
– Как случилось, что вы стали перевозчиком?
– Уф, – выдохнул Хьюго, хотя Уоллес не думал, что смог обмануть его. – Вот так прямо в лоб?
– Почему нет?
– Почему нет, – эхом отозвался Хьюго. – Случайно, если вы можете в это поверить.
Он не мог. Совершенно не мог.
– Вы случайно стали тем, кто помогает призракам перейти в… куда бы там ни было?
– Ну, если
– Но это же ваши собственные слова!
Хьюго посмотрел на него. Уоллес не стал отводить взгляд. Это оказалось проще, чем он думал.
– Умерли мои родители.
– Простите, – сказал Уоллес, обнаруживший, что извинения даются ему теперь куда легче.
Хьюго отмахнулся от него:
– Спасибо, но вам нет нужды извиняться за это.
– Вам полагалось ответить именно так.
– Да. Интересно, почему? Вы действительно попросили прощения?
– Я… наверное.
Хьюго кивнул:
– Хорошо. Я все еще жил дома. Вырос я в нескольких милях отсюда. Вы вчера, во время вашего небольшого приключения, должны были миновать мой дом.
Уоллес не знал, следует ему извиниться еще раз или нет, и потому промолчал.
– Это произошло быстро, – продолжал Хьюго, глядя в темноту. Его руки свешивались с перил веранды. – Дороги были скользкими. Весь день шел дождь со снегом, а мама с папой отправились на свидание. Они хотели было остаться дома, но я отговорил их, сказав, чтобы они просто были осторожны. Они много работали, и я считал, что они могут немного развеяться, что они заслужили это, понимаете? И я настоял на том, чтобы они поехали. – Он покачал головой: – Я не… это так странно. Я не знал, что вижу их в последний раз – такими, какими они были тогда. Отец сжал мое плечо, а мама поцеловала в щеку. Я проворчал, что я больше не ребенок. Они засмеялись и ответили, что я навсегда останусь для них маленьким мальчиком, даже если давно вырос. Они погибли. Машина заскользила на льду и вылетела с дороги. И перевернулась. Мне сказали, все было кончено в одно мгновение. И иногда мне кажется, что то мгновение все еще длится.
– Черт, – выдохнул Уоллес.
– Я заснул на диване. А проснулся, потому что кто-то стоял надо мной. Я открыл глаза, и… это были они. Просто стояли и смотрели на меня, нарядно одетые. Папа терпеть не мог галстук, говорил, он в нем задыхается. Но мама все-таки заставила папу повязать его, сказав, что он в нем ужасно красивый. Я спросил у них, который час. И знаете, что они ответили?
Уоллес отрицательно покачал головой.
Хьюго засмеялся сквозь готовые выступить на глазах слезы.
– Ничего. Они ничего мне не сказали. Мне казалось, они мерцают, и я решил, что сплю. А затем появился Жнец.
– Ничего себе.
– Да. Это было… Что-то с чем-то. Он взял моих родителей за руки, и я потребовал от него ответа, кто он и какого черта делает в нашем доме. Никогда не забуду его взгляда – он был донельзя шокирован. Я не должен был видеть его.
– А почему видели?
