Под шепчущей дверью полностью

– Все это неправда. Все это неправда. Все это неправда.

Хьюго выступил вперед. Уоллес хотел было помешать ему, но Нельсон схватил его за руку и потянул назад.

– Не надо, – прошептал он ему на ухо. – Хьюго знает, что делает. Верь ему.

Хьюго, остановившись в паре футов от Алана, скорбно смотрел на него. Потом сел на корточки, Алан же опустился на колени и, упершись руками в пол, раскачивался взад-вперед.

– Это правда, – прошептал Хьюго. – Уверяю вас. И вы правы: это несправедливо. И так бывает всегда. Я не виню вас в том, что вы так думаете. Но если вы позволите мне, я сделаю все, что могу, чтобы доказать вам, что в этом мире есть вещи, о которых вы и не подозреваете.

Алан запрокинул голову к потолку. Он снова закричал, на его шее резко выступили жилы.

Казалось, это никогда не кончится.

Уоллес попытался возразить, когда Хьюго попросил их уйти, сказав, что они мешают Алану. Ему не хотелось оставлять Хьюго наедине с ним. Глубоко внутри он понимал, что Хьюго способен справиться с ситуацией, но выражение глаз Алана казалось ему почти звериным. Мэй упредила его твердое заявление о том, что никуда они не уйдут. Она мотнула головой в сторону задней части дома.

– Все в порядке, – сказал Нельсон, хотя он тоже был явно обеспокоен. – Хьюго справится с ним.

Аполлон отказался тронуться с места, что бы Мэй ни делала и ни говорила ему. Хьюго покачал головой:

– Ладно. Он может остаться. Я дам вам знать, если мне потребуется ваша помощь. – Он и Мэй обменялись взглядами, которые Уоллес не смог расшифровать. Алан ревел на полу, на его губах появились капли слюны.

Последнее, что увидел Уоллес: Хьюго сидит, скрестив ноги, перед Аланом, его руки покоятся на коленях.

Он пошел вслед за Нельсоном, шаркающим за Мэй. Они прошли по коридору к задней двери. На улице было холоднее, чем в последние несколько вечеров, словно весна ослабила хватку. Уоллес встревожился, что не знает, какой сегодня день. Он подумал, что, наверное, среда и на дворе апрель. Время в лавке шло неравномерно. Он не обращал на это никакого внимания, поглощенный здешней жизнью. Он пробыл в «Переправе Харона» почти четыре недели. А Мэй говорила, что в лавке никто не оставался дольше двух недель. И тем не менее никто не подталкивал его к двери. Никто даже не упоминал о ней.

– С тобой все хорошо? – спросил Нельсон у ходящей туда-сюда по веранде Мэй и взял ее за руку. – Трудно тебе пришлось.

Она вздохнула:

– Да уж. Я знала, что так бывает. Руководитель показывал мне такие случаи. Он не первый убитый, с кем я имею дело.

– Но ты впервые действовала в одиночку, – тихо сказал Нельсон.

– Я справилась.

– Знаю. Ни секунды в этом не сомневался. А сейчас тебе можно расслабиться. – Мэй придвинулась к нему и положила голову ему на плечо.

– Ты вел себя достойно. Я горжусь тобой.

– Спасибо, – пробормотал он. – Я был почти убежден, что он прислушается к Хьюго. По крайней мере, поначалу.

– Где ты его нашла? – спросил Уоллес, глядя на чайный сад внизу. Никто из них не позаботился о том, чтобы включить свет, а луна пряталась за облаками. В темноте чайные кусты казались мертвыми.

– Рядом с местом убийства. Он… кричал. Пытался привлечь чье-нибудь внимание. И почувствовал большое облегчение, поняв, что я слышу его.

Если Алан и был похож в чем-то на Уоллеса, то это продолжалось совсем недолго.

– Ты знала?

– Знала что?

Уоллес не смотрел на них. Он распутывал в голове узел, который, как он понимал, надо бы оставить в покое, но появившаяся у него в голове мысль была очень уж назойливой. Он постарался тщательно подобрать слова:

– Он был уже мертв, когда появилась папка?

Наступило короткое молчание. Затем Мэй сказала:

– Да, Уоллес. Конечно. Иначе ее нам не прислали бы.

Он напряженно кивнул, схватившись за перила.

– И ты… что? Приняла это на веру?

– О чем это ты? – недоуменно спросил Нельсон.

Он ни в чем не был уверен. И потянул за нитку в узле:

– Вы получаете папки. Наши папки. Но только после нашей смерти.

– Да, – отозвалась Мэй.

– А почему не раньше? – бросил он в ночь. – Что мешает Руководителю или кому там еще присылать их до того, как все произошло?

Он знал, что они пристально смотрят на него, чувствовал их взгляды, впивающиеся ему в спину, но не мог повернуться. Он боролся сам с собой и не хотел, чтобы они поняли это по его лицу.

– Это работает не так, – медленно произнесла Мэй. – Мы не можем… Уоллес. Ничего нельзя было сделать, чтобы спасти те… его.

– Верно, – с горечью согласился Уоллес. – Потому что его судьба предназначила ему умереть, истекая кровью, в переулке.

– Так уж вышло, – заметил Нельсон.

– Все это кажется мне очень и очень странным.

– А смерть вообще странная вещь, – сказала Мэй. Она направилась к нему, пол веранды скрипел при каждом ее шаге. – Тут я не буду с тобой спорить. Это не… все идет своим чередом. И нам всем придется пройти через это. В смерть нельзя вмешаться с помощью…

Уоллес усмехнулся: