А затем олень исчез, частота смены кадров нарушилась, произошел сбой реальности. Олень был здесь, и в то же время его не было.
На его месте стоял ребенок.
Мальчик.
Лет ему было немного, наверное, девять или десять, его кожа была золотисто-коричневой, глаза – странного фиалкового цвета. У ушей курчавились длинные густые волосы – коричневые с белыми прядями, в них были вплетены распустившиеся цветы. На мальчике была футболка навыпуск и джинсы. Уоллес с некоторым трудом различил в темноте надпись на ней.
ПРОСТО РЕБЕНОК ИЗ ТОПИКИ.
Мальчик был босым. Он потянулся, покачал головой из стороны в сторону и посмотрел в окно лавки – прямо на Уоллеса. Потом кивнул, и Уоллес почувствовал, что горло у него пересохло.
Мальчик начал взбираться по ступенькам.
Уоллес отшатнулся от окна. Он чудом удержался на ногах. Дико огляделся по сторонам, ища глазами кого-нибудь, кто видел то, что увидел он. Хьюго и Мэй пребывали все в том же состоянии. Аполлон и Нельсон тоже. А с ними и Алан.
Он был один.
Мальчик постучал в дверь.
Один раз.
Второй.
Третий.
– Уходи, – прохрипел Уоллес. – Пожалуйста, просто уйди.
– Я не могу сделать этого, Уоллес, – ответил мальчик. Голос у него был легким, музыкальным – он не то чтобы пел, но назвать это нормальной речью было нельзя. В нем была некая основательность – тяжелая и нематериальная, присутствие которой Уоллес ощущал даже через дверь. – Пришло время нам с тобой поговорить.
– Кто ты? – шепотом спросил Уоллес.
– Ты знаешь, кто я. – Голос у мальчика стал глуховатым. – Я не причиню тебе вреда. Я никогда этого не сделаю.
– Я тебе не верю.
– Понимаю. Ты меня не знаешь. Давай изменим это, хорошо?
Дверная ручка повернулась.
Дверь открылась.
Мальчик вошел в «Переправу Харона». Деревянный пол скрипел под его ногами. Когда он медленно закрыл за собой дверь, стены чайной лавки подернуло рябью, словно ветерок коснулся поверхности пруда. Уоллес подумал: а что произойдет, если он попытается дотронуться до них, может, он погрузится в них и утонет?
Мальчик кивнул Уоллесу и огляделся. При виде Алана нахмурился и наклонил голову набок.
– Злится, да? Странно это. Вселенная больше, чем кто-либо может представить, истина – за пределами понимания, а он знает лишь гнев и насилие. Боль и страдание. – Мальчик вздохнул и покачал головой: – Я никогда этого не пойму, сколько бы ни пытался. Это алогично.
– Чего ты хочешь? – спросил Уоллес. Его спина была прижата к стойке. Ему хотелось убежать, но он не думал, что из этого что-то получится. И он не мог оставить Хьюго, и Мэй, и Нельсона, и Аполлона. Только не сейчас, когда они не могут защитить себя.
– Я не собираюсь причинять им вред, – сказал мальчик, и какое-то ужасное мгновение Уоллес гадал, а не способен ли он читать его мысли.
– Я никого прежде не обижал.
– Я тебе не верю, – опять сказал Уоллес.
– Не веришь? – сморщился мальчик. – Почему?
– Из-за того, кто ты есть.
– А кто я, Уоллес?
И собрав последние силы, Уоллес прошептал:
– Ты Руководитель.
Мальчик, казалось, был доволен таким ответом.
– Да. Глупый титул, но верный. Мое настоящее имя человеку выговорить трудно. Язык сломаешь. – Он выдернул из головы цветок и засунул в рот. Закрыв глаза, принялся сосать лепестки. – А. Так-то лучше. Мне трудно принимать такой вид и оставаться в нем долго. Цветы помогают. – Он посмотрел на одно из растений в горшке, свисающее с потолка. – Вы свои поливаете.
– Это моя обязанность, – слабо проговорил Уоллес.
– Да? – Мальчик ткнул пальцем в растение. Листья стали больше. Стебли длиннее. На пол упало немного земли, огонь в камине осветил ее. – А ты знаешь, в чем заключаются мои обязанности?
Уоллес отрицательно покачал головой, язык у него распух.
– Во всем, – сказал мальчик.
– Ты Бог? – выдавил из себя Уоллес.
Мальчик рассмеялся. Казалось, он поет.
– Нет, Конечно же нет. Бога нет, по крайней мере, такого, каким вы его себе представляете. Он ваше создание и способен, как вы считаете, и на великое спокойствие, и на неистовый гнев. Подобная дихотомия присуща только человеческому мозгу, так что, разумеется, он сотворен по вашему образу. Но, боюсь, он всего лишь сказка из сборника научно-фантастических рассказов. Истина гораздо сложнее. Скажи мне, Уоллес, что ты здесь делаешь?
Он держался на некотором расстоянии от Уоллеса, и тот был благодарен ему за это.
– Я здесь живу.
– Правда? С чего ты взял?
– Меня перенесли сюда.
Мальчик кивнул:
