Серена давится утренним кофе и начинает кашлять, а у меня дрожат руки. Впервые в жизни боюсь услышать отказ и чертовски нервничаю.
– Что ты сказал? – прикрывает рот и все еще откашливается.
Она такая забавная в моей широкой футболке на этом высоком стуле за барной стойкой. Одна нога болтается параллельно полу, а вторая согнута в колене и поджата под грудь, отчего футболка задралась, оголяя бедро. Она такая милая. Такая
– Хочу, чтобы ты жила со мной. С нами. Со мной и Бостоном. Хочу, чтобы он доставал тебя своими дурацкими опытами. Хочу, чтобы ты засыпала и просыпалась в моей постели. И плевать, что ты разговариваешь во сне.
– Я не разговариваю во сне! – хмурится она и шлепает меня по руке.
– Ты невыносима, знаешь? – подхватываю ее на руки и усаживаю на стойку, размещаясь между ее длинных ног. – Я предложил тебе жить вместе, а ты снова психуешь.
– Жить… Здесь? – робеет она.
– Нет, переедем все в коморку Юджина. Конечно, здесь, Серена. Пока что здесь. Вся квартира будет в твоем распоряжении. Делай, что хочешь. Ставь свои дурацкие елки хоть в каждой комнате. Только никаких декоративных подушек. И научи меня собирать ланч для Бостона.
– Я сама буду его собирать, – улыбается она.
Внутри меня разрывается пиньята6. Я весь наполнен мишурой и конфетами. Черт возьми, я счастлив, как ни один человек на этой планете, и улыбаюсь словно сумасшедший.
– Это значит «да»? – едва сдерживаюсь, чтобы не зацеловать Серену с головы до ног.
– Да, – улыбается она, а я весь горю от эйфории. – Спасибо, что впускаешь меня в свой дом…
– Спасибо, что входишь в него.
Тяну ее за бедра к себе и впиваюсь в сладкие губы. Серена обвивает ногами мою талию и прижимается так крепко, будто мы не провели всю ночь в объятиях друг друга.
– Я люблю тебя, Панда, знаешь? – упираюсь рукой в столешницу и нависаю над ней.
– Знаю, – хохочет она, когда я кусаю ее в шею.
– А ты? Скажи, как сильно любишь меня.
– Больше, чем свою шубу из альпака.
– Господи, я сейчас трахну тебя прямо здесь, – придавливаю ее к столешнице и начинаю целовать шею, ключицы, грудь, живот. Серена визжит и смеется, а я не могу остановиться. Я и не хочу останавливаться.
– Сын, встречай гостей! – доносится из холла, и Серена резко отталкивает меня.
– Вот же черт, Эзра! – она спрыгивает с барной стойки и обтягивает футболку. – Господи! – тихо шипит она и приглаживает растрепанные волосы. – Это твой отец?
– Видимо, да.
– Вот же черт! – повторяется она. – Я не одета! Я… Я…
– Ты прекрасна и перестань паниковать.
– Надень футболку!
– Уже поздно.
– Эзра… Ой. Ты не один, – отец застывает у стены, а из-за него выглядывает Бостон.
– Панда! – улыбается Бостон. – Ты все еще здесь!
Никогда не видел его таким радостным. Никогда не видел, чтобы он когда-то так улыбался. Серена явно ведьма, раз обладает каким-то магическим даром очаровывать людей.
– Ну ты же обещал показать мне свои опыты. Как я могла уйти? – усмехается Серена и тянет футболку еще ниже. Если ее не успокоить, она дотянет ее до пят, поэтому я нежно беру ее за руку, и безмолвно даю понять, что все в порядке.
– Должно быть, та самая Панда, к которой так рвался Бостон? – прищуривается отец и оглядывает Серену, которая переколачивается с ноги на ногу.
– Серена, мистер Нот. Очень приятно познакомиться, – выдавливает она и тут же краснеет.
– Просто Ник, – улыбается отец, и, кажется, Серена облегченно выдыхает. – Бостон говорил, что ты неважно себя чувствовала. Надеюсь, сейчас все в порядке?
– Эм… Да, мистер… Эм… Ник, – Серена смущается, и это довольно мило. Этой ночью смущения я в ней не наблюдал. А совсем наоборот. – Я отлично себя чувствую. И если вы немного подождете, то я приготовлю нам завтрак, – она улыбается, и я тоже сияю, как придурок. Мне уже лет пятнадцать никто не готовил завтрак. – Бостон, поможешь мне?
Он с радостью соглашается, а я иду наверх, чтобы притащить Серене свои шорты. Когда прохожу мимо отца, он трогает меня за плечо и шепчет:
– Она чудесная.
Ну вот, теперь очарован и он. Серена Аленкастри официально покорила сердце каждого мужчины семейства Нот.
Я улыбаюсь по пути к спальне, но на лестнице, ведущей на второй этаж, меня тормозит телефонный звонок. И я бы хотел не отвечать, но не могу.
– Привет, О́дин.
– Промежуточный отчет слабый. Я недоволен проделанной работой.
– Это все, что есть, – стискиваю зубы.
– Копай дальше. В этих снимках беременной Летисии ди Виэйра что-то есть. Я хочу знать больше. Тебе два дня.
– Не ставь мне рамки! – вскрикиваю я. – Я работаю, как могу.
– Вот именно. А если бы тратил меньше времени на сердечную драму, работал бы, как надо. У тебя два дня.
Вызов обрывается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расхреначить телефон об стену.
– Все в порядке? – интересуется Серена, стоящая внизу лестницы.
– Не совсем. Мне нужно поработать.
– Я могу помочь? – понимающе кивает она.
