Я ловлю взгляд Эзры в зеркале и, о боги, как это дико. Красиво. Страстно. Охренительно. Мы смотрим друг на друга, пока он начинает врезаться в меня жестче. Его рука соскальзывает с моего рта и обхватывает шею, я сжимаю зубы и утыкаюсь макушкой ему в плечо.
– Смотри, – хрипит Эзра и продавливает татуированными пальцами мою кожу, двигаясь к подбородку. – Мы идеальны друг для друга, – чувствую его глубокие рывки внутри себя и сжимаю руками края умывальника. – Ты идеальна, – дергает мой подбородок вверх и впивается в губы. Нагло. Воинственно. Так, как хочу я.
Мы ненормальны.
Мы идеальны.
Друг для друга.
И мы знаем это даже без слов.
Темп ускоряется. Толчки до упора. Резкие. Жесткие. Я ощущаю, как начинает пульсировать клитор. Вторая рука Эзры забирается мне под лифчик и нащупывает твердый сосок. Он прокручивает его в пальцах и сильно сжимает. Я хочу застонать, но глотаю воздух, снова прикусывая губу.
– Тише, детка. Покричишь в номере, – он придавливает сосок между костяшками пальцев и затыкает меня поцелуем.
Низ живота схватывает спазм. Я готова проломить этот гребаный умывальник. Впиваюсь в него пальцами и подаюсь задом в такт резкому вторжению Эзры.
Господи. Я в шикарном ресторане. В шикарном виде. И шикарно трахаюсь в туалете с самым шикарным мужчиной во всем мире.
И меня накрывает самый шикарный оргазм.
– Эзра! – дрожу я, прокусывая нижнюю губу до крови.
Снова ловлю его взгляд в отражении. Он темнее сгоревших лесов. Он безумнее того пламени. И я нахожу в нем себя.
Эзра проталкивается в меня до упора, и я чувствую, как внутри пульсирует его член. Едва он успевает вытащить, как сперма извергается на мою обнаженную ягодицу. Он тяжело дышит и целует меня в шею.
– Не двигай платье. Здесь нужно прибрать.
Эзра отматывает бумажные полотенца и аккуратно вытирает мое бедро.
– Какой заботливый, – усмехаюсь я.
– Смотритель ведь, за Пандой, – целует меня в губы и посылает испорченную бумагу в урну. – А теперь я должен тебя накормить.
– О нет, только не устрицы.
– Уверена? Я готов все это повторить еще раз.
О моей основной работе не знает даже отец. Не знает Стен. Не знает никто, кроме Одина. Но теперь знает Серена. И я поражаюсь, с какой легкостью раскрылся ей.
Я не думал ни секунды, когда покупал ей билет до Сан-Диего. Не думал ни секунды, когда посвящал Серену в свои дела.
Я очарован. Вердикт один. И, черт, от этого только сильнее рикошетит сердце. Мне чертовски нравится. Как будто я Клайд, а она моя Бонни1. Как будто она разделяет мое безумство, даже несмотря на то, что ей не понравились устрицы. Но самое главное, что мы оба получаем от этого кайф. Я видел это в ее глазах в отражении зеркала. Видел тот огонь, который охватывает и меня.
А сейчас, когда мы возвращаемся в отель, и ее лицо озаряет самая прекрасная улыбка, я охренительно счастлив на этом дерьмовом клочке Земли.
Основной ингредиент безумной эйфории. Не надо даже закидываться коксом. Меня прет, как будто я заядлый наркоман.
– Чтобы я еще раз встала на эти каблуки! – едва мы переступаем порог номера, взвывает Серена. – Ни за что! Как на них вообще ходят?
– Так что, выбрасываю? – подбираю пальцами пару босоножек от Valentino и проворачиваю их в руках.
– Нет! – тут же кричит она и выхватывает свои туфли. – Ты что! Они же такие красивые.
– Вы, девушки, ненормальные создания, – заставляю ее бросить обувь на пол и притягиваю к себе за талию. –
– У тебя сексуальное бешенство? – уворачивается от моего поцелуя.
– Называй это как хочешь, но я слишком долго дрочил, думая о тебе.
– Что? – вспыхивает она и толкает меня в грудь. – Что ты делал?
– Дрочил, Серена. Знаешь… Заходишь в душ, представляешь тебя, обнаженную на моих коленях, с оттопыренной попкой, и член как-то сам кладется в руку. А потом: вверх-вниз.
– Ты отвратителен! – высвобождается из моих объятий, чем вызывает только смех. – Ты… – потом останавливается и смотрит на меня в этом красивом и слишком сексуальном платье, которое хотелось содрать еще в туалете. Еще в этом номере, до того, как мы пошли в ресторан. – Ты правда это делал?
– О да, Панда, – снова заключаю ее в объятия, где ей самое место.
– Ты… – робко опускает глаза в пол. – Представлял… Меня?
Это говорит та самая девушка, которая стонала подо мной в туалете ресторана. Которая зазывающе смотрела мне в глаза в отражении зеркала, и последнее, что я там видел, – стыд. Его не было тогда. Почему он снова появляется сейчас? Она не должна меня стыдиться.
