– Сразу перейдем делу, – сказал он. Достав папку, адвокат стал искать нужную ему бумагу. – Вот, наконец… Смотрите, Вы утверждаете, что видели в руках Мансура пистолет и что это был Макаров.
– Точно, – говорю я, – утверждаю.
– Как Вы могли в такой ситуации рассмотреть оружие, направленное на Вас?
– Я сам много лет прослужил во флоте и с оружием знаком хорошо. Поэтому утверждаю, это точно был боевой пистолет.
– А он говорит, что это была игрушка.
– Тогда пусть предъявит игрушку, думаю, вспомнить, куда он положил ее, времени много не понадобится.
Адвокат ухмыльнулся:
– Тогда я предлагаю записать, что это был предмет, похожий на пистолет.
– Я показания менять не буду, – твердо сказал я. – И что означает «предмет, похожий на пистолет»? Это Вы предлагаете мне, человеку, который прослужил шестнадцать лет?
– Какая Вам разница, что изменится в Ваших показания от этой неточности.
– Мне не нравится слово «неточность». Это было наяву, и мы все были трезвыми.
– Есть еще один пункт в Ваших показаниях: «Были сумерки, уже вечерело». Как Вы определили, что стрелял именно Мансур?
– Голос Мансура я хорошо запомнил и с другими не спутаю.
– Может, у вас есть какая-нибудь личная неприязнь к Мансуру?
– Нет, – отвечаю, – личной неприязни нет.
– Тогда в чем дело, почему Вы не хотите смягчить показания? Заведомо лживые показания.
– Очень хорошо, потом вы будете меня защищать.
– Ну, не надо так. Хорошо, Вы всегда говорите, их было трое.
– Да, подтверждаю, я видел троих, водителя я не видел.
– У Вас есть какие-нибудь претензии к человеку, сидящему постоянно за рулем?
– Я Вам уже говорил, что его не видел, он мне не угрожал. Но, думаю, он знал, что делают его друзья, значит, он входит в состав организованной преступной группировки.
– Вы изучали юриспруденцию? – спросил меня адвокат.
– Увы, – ответил я.
– Вы понимаете, у меня сложилось мнение о сговоре.
– Меня с ним? – я кивнул в сторону начальника, сидевшего в своем кресле.
– Да, – ответил адвокат.
– Тогда сажайте его тоже. А мне все равно, мне надо быстрее получить своё КамАЗ, вернуть все, что я потерял – и домой. Так и передайте, кому это будет интересно.
– Вы мне больше не нужны.
Я повернулся к майору, тот махнул рукой, мол, иди, и я понял куда. Время идти на обед.
Я пришел и скомандовал:
– Пошли обедать.
Уже в кафе Марат спросил, как наши дела.
– В общем, хорошо, но они что-то хитрят. Хотят поменять показания, чтобы кинуть нас. Спроси у бармена по стакану вина, я думаю, Ашот с Николаем не хотят. Они свое уже выпили.
Марат встал со стула, пошел к барной стойке, поговорив с барменом, вернулся и сказал, что тот хочет поговорить со мной. Пришлось идти. Подойдя к стойке, я сразу обратился к бармену:
– Ты только хорошего вина дай. Мы за него заплатим.
– Оставь себе свои деньги.
– Не понял. Что случилось?
– Зайди в подсобку.
Пришлось пройти за стойку. К моему удивлению, там находился майор, начальник криминальной полиции.
– Что случилось? – спросил я.
– Тебя завтра вызовут в министерство, не бойся. Это дело находится под контролем министра. Тебе могут предложить денег, чтобы поменять показания, не соглашайся, они с зам. министра родственники. Будь осторожен, чтобы не попасться на обмане. В моем кабинете молчи, там слухач установлен.
– По Вашему разговору я так и понял, – ответил я.
– Молодец, держись.
Я вернулся к столу, там стояла бутылка вина.
– Наливай, всем наливай.
Николай стал сразу разливать вино по фужерам.
– Ну, – спросил Марат.
– Нормально. Давайте есть.
Шашлык из баранины лежал в общей тарелке, мы взяли по насколько кусков и приступили к самому любимому мероприятию. По-моему, приятнее нет ничего, чем вкусно есть. Сидели мы долго, ели, не торопясь. Вдруг, вроде между прочим, зашел водитель генерала:
– Да, неплохо живут гости Владикавказа.
Сразу смекнув, в чем дело, я заметил:
– В гостях – это когда тебя угощают. А питаться за свой счет – это самообслуживание.
– Присаживайся, – пригласил Марат, – посиди с нами.
– Нет, спасибо, дела, надо бежать, начальство ждет. Забежал за сигаретами.
Он взял пачку сигарет и вышел за дверь.
– Ладно, пора и нам честь знать, – сказал я и стал собираться, уже на выходе бармен поднял руку со сжатым кулаком.
Мы вышли из кафе, нас встретили двое постовых, как и полагается, они сначала потребовали наши документы, которых у меня и Ашота не было. Потом спросили, почему мы в нетрезвом виде находимся здесь, нарушаем общественный прядок. Было понятно, в чем тут дело, все наши объяснения были напрасны. Тогда я спросил, кто из них старший, один из блюстителей порядка ответил, что это он. Подвинувшись ближе, я сказал:
– Я прошу прощения, мы действительно не хотели, простите нас, мы пойдем к себе, тем более что живем мы в отделении РОВД за углом.
– Как так, теперь все будут хулиганить, а потом говорить: простите, так дела не делаются.
– Какие тут могут быть дела? – сказал я.
Марат заметил:
– Они денег просят, давай дадим.
– Нельзя, это статья.
– Вечно тебе всякая ерунда мерещится, – ответил Марат.
– Вообще-то вот вас мы отпустим, а вот вас – нет. У вас нет документов. Проедем в горотдел, там разберутся.
