– Тогда зачем в горотдел, эта территория относится к этому РОВД. Ведите нас туда.
Трудно сказать, чем бы закончилась это проверка, но мимо нас проезжал УАЗик нашего РОВД. Увидев нас, они остановились, подошли.
– Что такое, вы зачем задержали этих ребят, они у нас проходят по делу? Оставьте их в покое.
В УАЗике был офицер, он подозвал к себе старшего, потом скомандовал:
– Тогда ведите их в наше отделение. Или вы порядка не знаете?
– Да знают они все, – сказал я, – им приказали забрать нас, все равно за что.
Те переглянулись:
– Почему вы так думаете?
– Да потому, что вы, оказывается, из другого отделения, я уже не говорю о том, как вы тут оказались.
– Хватит болтать, проведите их к нам. Там будем разбираться.
В РОВД нас приняли, разбираться, конечно же, было не с чем. Потом, позже, я узнал, это бармен позвонил майору, тот распорядился, и машина выехала спасать наши души.
Утром приехал нам знакомый водитель. Сказав, что он приехал за мной, предложил сесть к нему в машину. Я уже знал, куда меня везут, поэтому, не говоря ни слова, сел в автомобиль, и мы помчались по городу, включив люстру на машине.
– Ты даже не спросил, куда едем, наверное, тебе сказали? – спросил, улыбаясь, водитель.
– Надо заметить, ты такой догадливый и предусмотрительный, учиться у тебя можно, прям таки аналитик за рулем. Вот только чего ты вчера нарисовался в кафе, если ваши псы ждали нас? – отреагировал на его вопрос я.
– Тебе кто дал право служащих милиционеров псами называть?
– А ты сам подумай, кому в голову придет мысль посылать на такое задание умного? Я думаю, нам с тобой не следует заниматься словоблудием.
Он здорово обиделся и стал провоцировать на скандал.
– Ты совсем обнаглел, ты вообще кто такой? Шваль, отброс, подумаешь, водитель КамАЗа, ты, наверное, считаешь себя выше нас.
Какой у него был акцент, не описать.
– Дело в том… – попытался я объясниться.
– Заткнись, не доводи, – и выругался на осетинском – я уже говорил, что этот язык мне не знаком.
– Дело в том, что твой родной язык осетинский, а мой русский. Поэтому мне легче излагать свои мысли вслух, чем тебе. Ты вон, даже пытаясь унизить меня, обошелся двумя словами, остальное на осетинском.
Он замолчал и уже слушал меня, понимая, что не прав.
– Вот простой пример. Самое длинное матерное выражение, которое ты можешь сказать на русском языке, – это будет четыре или пять, в крайнем случае, семь слов, где-то так. Правильно, что молчишь.
– Ну и что?
– А я произнесу тебе матерное выражение в тридцать слов.
От удивления он посмотрел в зеркало:
– Да ладно, врешь.
– Нет, не вру, но если честно, то больше, по-моему, тридцать шесть слов.
– Откуда? Ты сам придумал?
– Нет, в книге вычитал, – ответил я. – Если память не изменяет, это в книге Симонова «Морской характер». Я как раз это имел в виду, что тебе со мной тяжело тягаться. Зато на осетинском ты победишь. Так кто пора извиняться, покажи свою интеллигентность.
– Ладно тебе, не обижайся, – вместо извините, ответил он.
Мы подъехали к зданию МВД. На входе дежурный спросил у меня документы, но документов у меня не было, он позвонил куда-то, ответил «Есть!», положив трубку телефона. Обращаясь к нам, сказал:
– Вам на второй этаж, кабинет двести четырнадцать.
Мы поднялись наверх, в приемной сидел капитан.
– Григорян? – спросил он.
– Да, – ответил я.
– Вы проходите, а ты, – он обратился к моему сопровождающему, – останься здесь.
Я, ковыляя, прошел в кабинет. Там оказалось два генерала.
– Проходите, – сказал мой знакомый офицер, – присаживайся.
– Долго еще хромать будешь? – с иронией спросил второй.
Не обращая внимания на его иронию, я ответил:
– Думаю, еще долго придется хромать.
Мой знакомый что-то сказал на осетинском, и оба стали разглядывать меня.
– Вам чай или кофе? – спросил меня знакомый мне генерал. Потом, обратившись к своему коллеге, сказал: – Разрешите Вас познакомить, товарищ зам. министра. Тот деловито покивал головой:-Давно хочу познакомиться с человеком, который приехал к нам в гости, а вот местных законов и уважаемых людей нашей республики уважать не хочет. Итак, перед нами Григорян Левон, уроженец города Баку. Про службу сказать ничего не могу, закрытая информация, но скажу, служил долго.
– Сколько? – спросил тот, посмотрев на меня.
– Шестнадцать, – коротко ответил я.
Он, наверное, ожидал какую-то длинную речь, поэтому еще некоторое время чего-то ждал.
– А где служили?
– Во флоте, – ответил я.
– Итак, скажите мне, – начал разговор зам. министра, – разве можно приходить в дом к людям и не уважать обычаев этого народа? Или Вам не нравятся осетины, может, у армян какая-то ненависть к нашему народу?
Он еще долго говорил о гостеприимстве народов Кавказа, об отношении осетин к армянам. Судя по интонации, я понимал, что это выступление нужно для разогрева обстановки или чтобы напугать меня. Потому как генеральские погоны не помогли. Непонятно было другое: им было достаточно нажать кнопку, и меня уже никогда не нашли бы.
