Усталость и надвигавшаяся слабость брали свое. С трудом поднявшись с кресла, Казимир прилег на диван и погрузился в дрему. Последнее, о чем подумалось: и не постеснялся же Иоанн, радетель православия, принять в дар от разбойников татар дискос и потир из киевской Софии… Последним реальным шансом потеснить, ослабить Москву были события 1480 г., когда хан Большой Орды Ахмат, узнав о восстании братьев великого московского князя, поддался уговорам его, Казимира литовского, и выступил против Москвы. Но это выступление оказалось неудачным: усобицы Иоанна московского с братьями прекратились; босых и ободравшихся татар погнали от берегов Угры лютый мороз и страх, а не русские… К тому же он, Казимир, занятый домашними делами и набегом крымских татар на Подолию, не смог оказать обещанной Ахмату помощи.
Наступившее неглубокое забытье прервали крики челяди во дворе. Казимир не без удовольствия прислушивался к женскому сквернословию и угрозам ниспослать на кого-то кару небесную. Но затем мысли вернулись к своему, важному: хорошо, однако, что взаимная вражда с Иоанном не всегда превращается в явную войну. Но неприязненные столкновения между Литвой и Москвой можно сказать не прекращаются. А повод к ним дают, прежде всего, мелкие пограничные князья, большей частью потомки черниговских, что находятся в зависимости и от Литвы, и от Москвы. Как же живучи старые родовые усобицы! При этом подданство свое князья меняют как перчатки. К сожалению, в большинстве случаев, литовское на московское. Присягу с себя сложить им ничего не стоит. А переходят на службу к проклятому московиту обязательно с отчинами и пожалованиями. Вступив в московское послушание, князья Одоевские стали нападать на князей Мезецких, Глинских, Крошенских, Мосальских. Любая попытка короля разобраться в причинах приводит к тому, что и та и другая сторона отвечает: а они, дескать, первыми начали. При этом вспоминают даже обиды, чинимые прадедами. Не забывают и того, что литовские пограничные князья когда-то, почти в незапамятные времена, убили одного из Одоевских — Семена.
Своего подданного Ивана Воротынского Казимир из присяги и записи не выпустил: ценил этого богатого и порядочного, к тому же в рати храброго князя. Но люди его нападают на соседние литовские земли, то есть земли своего же государства. Да и князь Иван оказался под стать своим холопам: прислал все же человека с известием о сложении присяги. Его примеру последовали Иван Бечевский и Федор Воротынский. А Иоанн московский, знай, присылает известить его, короля Казимира, что нынче тот или иной князь ему, московскому, бил челом. Почти с издевкой пишет: «И тебе то ведомо было бы, что теперь эти давние слуги московских великих князей приехали ему служить с отчинами и что теперь это его слуги».
Хорошо однако ж, что внешне взаимная учтивость соблюдалась: литовские послы всегда обедали у государя московского; не только он, но и юный сын его, Василий Иоаннович, передавал с ними дружеские поклоны к Казимиру; в знак приязни великий князь московский помог освободить даже многих поляков, которые находились в плену в Орде.
