Хан отписал об этом молдавскому господарю. Но правду долго нельзя утаить. И она стала известна хану. Недовольство Стефана важных последствий для Москвы не имело, хотя послы и художники, ехавшие в Москву через Молдавию, были и задержаны. Умирая, молдавский господарь дал совет сыну Богдану и вельможам покориться Оттоманской империи, и, они признали над собой верховную власть султана. С этого времени вспыхнувшая во время Стефана слава Молдавии пошла на закат…
Как ни уклонялся Александр от встречи с епископом виленским, но такая встреча состоялась. Епископ начал говорить о том, что Александру приходилось много раз слышать и от него и от других служителей католической церкви. Но на этот раз епископ начал с того, что на престолах польском, чешском и венгерском сидят родные братья Александра, то есть естественные союзники. И они должны помочь Великому княжеству Литовскому в войне с Москвою.
Александр распорядился подготовить послания к братьям. Владиславу, королю венгерскому, литовский посол говорил:
— Вы должны подать помощь нашему государю не только по родству кровному, но и для святой веры христианской, которая утверждена в литовской земле грудами деда вашего, короля Ягайло-Владислава. С тех пор до последнего времени Русь покушается ее уничтожить, причем не только Москва, но и некоторые подданные княжества Литовского. На отца вашего, короля Казимира, они вставали по причине веры, по той же причине они встают теперь и на вас, сыновей его. Брат ваш Александр некоторых из них за это казнил, а другие убежали к московскому князю, который вместе с ними и начал войну, ибо до него дошли слухи, что некоторые князья и подданные нашего государя, будучи русской веры, принуждены были принять латинскую…
Владислав отвечал:
— Думаю, мы с братьями, королями польским и чешским, будем ходатайствовать за нашего брата перед его тестем…
Услышав эти слова и тон, каким они были сказаны, посол подумал про себя, что ходатайством дело, видно, и ограничится…
В один из июльских дней великокняжеский поезд двигался в Витебск. Наступила середина лета — самая сенокосная пора. Над лугами и опушками леса то и дело осязаемой пеленой висел пьянящий медовый аромат свежескошенных трав…
Поздним вечером, как стемнело, поезд оказался у небольшой деревни, на окраине которой высился старый, почти высохший великан дуб с тремя аистовыми гнездами. В одном из них на неожиданных гостей птицы отозвались тихим, коротким, как бы предупреждавшим соседей, клекотом. Затем проснулись и также заявили о себе в другом и третьем гнездах… Рядом с дубом располагалось такое же маленькое, как и сама деревня, кладбище. На почерневших крестах были видны белые, украшенные красной вышивкой фартучки, оставшиеся со дня Радуницы, отмечавшейся во второй вторник после Пасхи. Селяне в этот день все вместе навещали могилы предков, родственников и близких и, по обыкновению, обедали здесь.
Среди деревни возвышался, выделяясь размерами и самой постройкой, деревянный дом, огороженный высоким забором. Просторный, с мансардой, приспособленной для проживания летом, он служил хозяевам уже не один десяток лет. Скорее всего, дом принадлежал шляхтичу, владельцу здешних мест. Гостей здесь явно не ждали и поэтому вначале не отозвались даже на стук в ворота. Только сторожевые собаки по углам двора неистово заливались лаем. Но вскоре окна осветились тускло-оранжевым светом и со скрипом отворились ворота. К гостям вышел хозяин дома пан Докшиц. Узнав, что это обоз великого князя, он стал растерянно, беспорядочно кланяться, приглашая всех в дом.
Пока повозки и телеги въезжали во двор, на крыльце появилась и хозяйка. Ее приезд гостей тоже застал врасплох, но она успела принарядиться. Это была женщина средних лет, имевшая приятную внешность, цвет ее кроткого и чем-то красивого лица играл ярким природным румянцем. Длинные и густые черные волосы позволяли разглядеть красивую женскую шею и руки. Она подошла к Елене и застыла в низком поклоне.
На настойчивые приглашения пана Докшица великий князь ответил:
— Мы, пан Докшиц, гости неожиданные и поэтому ужинать будем походным порядком: у костров, со своих котлов и своими запасами. Но заночуем мы с великой княгиней у тебя дома. А завтра утром тронемся дальше. И, конечно, пани Докшиц, обратился князь к хозяйке, перед этим отведаем твоего угощения…
Перед сном Александр и Елена, по обыкновению, решили прогуляться. Проходя мимо дуба и кладбища, Елена подумала, что здесь, на этом маленьком кусочке земли, под когда-то властно шумевшим дубом, души умерших думают о нас, живых. И помогают нам больше и чаще, чем мы думаем… И особенно когда у нас порой бывает так тяжко и тоскливо на душе… Елена поделилась этими грустными мыслями с мужем, но он ничего не сказал. Только крепче обнял ее за плечи и привлек к себе…
