В Москве пушки большие лить начинают. Совсем недавно итальянец Петр отлил такую… Посылая в зарубежные западные страны своего посла Юрия Траханиота, Иоанн велел найти и мастеров, которые умели бы города приступом брать да умельцев из пушек стрелять, да специалистов, знающих золотые и серебряные руды… Всего и не перечислить…
— А судьба многих иностранцев здесь оказалась печальной, — не унимался пан Лесневский. — Приехавший из Венеции лекарь Леон, родом немец, обещал вылечить сына великокняжеского — Ивана Молодого, добровольно обрекая себя в противном случае на смертную казнь. Больной умер, и великий князь исполнил условие: после сорочин сына лекарю отрубили голову. Другой лекарь, тоже немец, был в особой чести у Иоанна. Он лечил служившего Иоанну какого-то татарского князя и уморил его смертным зельем. В отместку татары завели его зимой под мост на Москве-реке и зарезали ножом, как барана…
Слушая рассказы пана Лесневского, посол Александра подъехал к посольскому двору.
Как и предполагал пан Нарбутович, принимая посла Иоанн начал повторять свои изъезженные доводы. Но на этот раз с новыми жалобами в адрес Александра:
— Как наша дочь к нему приехала, он в то время ни одному владыке не велел у себя в Вильно быть, а нареченному митрополиту Макарию не велел венчать ее… Он хочет, чтобы мы в его отчину не вступались, отдали ему те города и волости, которые наши люди взяли. Но все эти города и волости, а также те земли князей и бояр, которые приехали нам служить — все это исстари наша отчина.
Услышав эти слова, все бояре и дьяки, присутствовавшие на приеме, согласно закивали головами и радостно заулыбались… А старший боярин Патрикеев сказал:
— Истинно так, государь… Справедливое слово молвишь…
Такой же была реакция всех московитов и на слова Иоанна:
— Если Александр пришлет великих послов, панов радных, то я охотно заключу мир на условиях, которые сочту приличными…
С тем и уехал Нарбутович в Вильно. Вслед за ним бояре московские направили радным панам литовским послание, в котором просили их стараться о мире.
Зима 1501–1502 гг. прошла без переговоров о мире, а боевые действия, между тем, продолжались. Под Пропойском и Кричевом появились небольшие русские отряды. Москвитяне ворвались во владения князей Заславских. Михаил, Федор и Богдан Заславские собрали имевшиеся силы, но были наголову разбиты возле Мстиславля. Успев укрыться в замке, они сумели отразить дальнейшие атаки противника, однако окрестности Мстиславля были жестоко разорены. На подмогу Заславским подоспел жемайтский староста и тракайский каштелян Станислав Кезгайло, с которым были и польские наемники Яна Чернина. Но ни одна из сторон не решилась начать бой. После того как русские все же отступили, Кезгайло вернулся в Вильно.
Александр в это время устранился от контроля за военными действиями и полностью отвлекся на польские дела. В июне 1501 г. умер король польский и в стране, по обыкновению, наступало бескоролевье, т. е. период выборов нового монарха. Стремясь стать королем, Александр поспешил в Польшу. Уже в начале сентября он был в Вельске, надеясь из Подляшья воздействовать на события в Короне. При себе великий князь литовский держал элитный отряд из 1400 воинов. Он просил помощи у своего брата кардинала Фридриха, у Вармийского епископа Луки Вацельроде, господаря Молдавии и великого магистра Тевтонского ордена. В сентябре в Гродно состоялся сейм Великого княжества, избравший делегацию для поездки в Польшу. Эта честь была оказана виленскому епископу Войтеху Табору, виленскому Каштеляну Александру Ольшанскому, великому маршалку и тракайскому воеводе Ивану Заберезскому, подчашему Николаю Радзивиллу из Гонендзы, стряпчему Петру Олехновичу.
