В самом большом зале великокняжеского дворца состоялся великолепный обед. Однако для всех мест не хватило, поэтому столы были расставлены и в соседних комнатах. Мать великого князя королева Елизавета, всем видом показывая, будто она игнорирует Елену, сидела в великолепном, с резной спинкой золоченом кресле на возвышении, когда к ней подошли Александр с Еленой. В знак почтения к королеве-матери молодые постояли у ее кресла, пока двое литовских вельмож не пригласили их за стол. Во время обеда играла музыка, певцы славили величие великокняжеского дома, а плясуны и плясуньи показывали свое искусство. Сопровождавшие Елену послы, другие знатные московские люди обедали в отдельной комнате, но на виду у Елены и Александра. Потом от имени Александра дарили гостей деньгами: Семену Ряполовскому, Михаилу Русалке и Прокофию Зиновьевичу по двадцать червонцев, их женам — по пятнадцать. Московскому дворецкому, дьяку, окольничим, стольникам и конюшим, детям боярским — по десять червонцев. На золотой, осыпанной драгоценными каменьями, тарелке Елене поднесли сто червонцев. Из одной только учтивости Елена приняла этот дар. И с радостью — перстень с изумрудом, такие же серьги и ожерелье, подаренные мужем.
В Вильно началось двухнедельное празднование: народ ликовал, во всю пользуясь обилием и разнообразием угощений для простых людей. Только наступивший великий пост положил конец празднику, и жизнь в городе, как и во дворце, вошла в свою обычную колею.
Вскоре после венчания у Александра состоялся прием московского посольства. От имени бояр Ряполовский произнес приветственную речь, от имени тестя бояре поднесли подарки и были приглашены к обеду. Одновременно во дворце начались веселые пиры, в которых участвовали сотни приглашенных. На другой день Александр принял подарки от тестя, которые обычно дарились молодому: золотой крест с цепью и дорогое платье. Присутствовавшая при этом великая княгиня красовалась в русской одежде по свадебному чину: в кике, белом летнике и соболиной шубке. Летник был сшит из легкой шелковой ткани. Его откидные рукава равнялись по длине всему платью, но сшивались только до половины и украшались пришивными полотнищами из более тяжелой ткани. Все было украшено шитьем и жемчужными с дорогими каменьями низаньями. По подолу летник Елены был украшен каймой, опушенной красивым, легким мехом. Нижней одеждой была шелковая сорочка в виде длинной туники с длинными сборчатыми рукавами до кистей рук, украшенных дорогими запястьями.
Кругом себя во дворце Елена слышала русскую речь. Русский язык был не только языком государственным, но и языком всех слоев общества. На нем говорил ее муж Александр, а также вся знать. И, несмотря на усилия правительства распространить польский язык, на ропот отдельных литовских вельмож на пренебрежение к их литовскому языку, русский продолжал преобладать. Он был языком летописей, законов, судопроизводства, богослужения, народных песен и преданий. Уже в это время Литва «квитнела русчизною».
Прошел месяц беззаботной придворной жизни, наполненной любовью великого князя и удовольствиями. Елена ознакомилась с городом и, как ей казалось, полюбила его. Великая княгиня, прежде всего, посетила все православные храмы. Церковь святого Николая, которая существовала уже при Гедимине, была самой древней по времени возникновения. В правление Ольгерда, стяжавшего славу героя ценою крови множества людей и пепла городов, первая его жена, Мария Ярославовна, княжна Витебская, основала церковь святой Параскевы, или Пятницкую. Вторая его супруга Иулиания Александровна, княжна Тверская, основала церковь Пречистой Богородицы и святой Троицы. Во время посещения их Еленой они были полны народу, шли богослужения, красотой и пышностью не уступавшие литургиям в московских церквях. В это же время или несколько позже в городе основан был православный монастырь. Во всяком случае при нападении рыцарей-крестоносцев сто десять лет тому назад виленские православные чернецы стойко обороняли город.
Но продвижению и утверждению христианства иногда противостояли литовские язычники. Во время одного из походов Ольгерда на Москву они напали на францисканцев и умертвили их. Семерых монахов язычники привязали к крестам и сбросили в реку.
