Александр, видимо, устав от этих рассуждений, замолчал. Но Елена и сама уже хорошо представляла проблемы, стоявшие перед княжеством. Она видела, что отсутствие явных успехов во внешней политике Александра ослабляло и без того непрочное положение Литвы среди государств, которыми управляли Ягеллоны. Посетившие Вильно в 1495 г. польские Ягеллоны привезли проект создания для самого молодого представителя династии Сигизмунда отдельного княжества со столицей в Киеве. Фактически это означало переложить расходы на содержание Сигизмунда на Великое княжество Литовское, освободив от этой обязанности польского короля Альберта. Однако рада панов при поддержке верхушки знати выразила категорический протест. А сам Александр, писавший польскому королю, что он всегда будет действовать согласно его советам, согласовывавший с ним даже свое сватовство к дочери Иоанна и отправлявший на утверждение королю даже свои акты о производстве шляхтичей в рыцарское достоинство, на этот раз был вынужден уведомить Альберта, что не может игнорировать волю страны.
Депутация Польши, участвовавшая весной 1496 г. в работе виленского сейма Великого княжества, повели речь о возобновлении унии двух государств. Причем польская делегация, стремясь к уступкам, предложила обсудить один из более ранних актов унии, в котором сюзеренитет Польши не подчеркивался. По сути польский проект предусматривал договор о взаимной помощи, то есть политический союз, в том числе и избрание монархов в обеих странах из династии Ягеллонов. Рада панов и Александр согласились утвердить документ с условием, чтобы не действовали все прежние акты, нарушавшие суверенитет Великого княжества. Поняв, что Литва, даже находясь в незавидном положении, соблюдает свои интересы, польские делегаты возвратились в Краков.
Усиление Московского княжества привело к установлению в это время связей Великого княжества Литовского со Швецией. После вторжения русских в Финляндию шведы прислали в Вильно посольство с просьбой о помощи. Но Александр, только что заключивший мир с Иоанном, естественно, не мог его нарушить.
Однако в ноябре-декабре 1496 г. представители Польши и Великого княжества провели тайную встречу в Парчеве, где обсуждалась предстоящая военная операция на юге. Литовское войско должно было действовать против крымских татар, и особенно против Очакова и управляемой турками Четатя-Албэ в устье Днепра. Великое княжество стремилось избавиться от татарских набегов, которые в последний раз дошли до Мозыря. Польское войско должно было атаковать Киликию в устье Дуная.
После долгого молчания Александр, поскольку и для него это было важной, беспокоящей проблемой, все же продолжил:
— Конечно, радные паны многое клонят на свою сторону, многое решают в своих интересах в ущерб государству. Но все они знатные литвины, паны и князья собственно Литвы.
— Да, милый, — сказала Елена. — И очень-очень редко среди них встречаются русские, тем более православные бояре…
Александр долго молчал, потом, как бы нехотя сказал:
— Так повелось. Государство наше называется Великое княжество Литовское, а затем уже Русское и Жемайтское. Литовские князья, опираясь на свой народ, положили ему начало, а затем и укрепили. Я, как ты знаешь, по отцовской линии принадлежу к литовским князьям. И я всегда помню о том, что принадлежу к этому племени.
Александр подошел к жене, мягко обнял, притянул ее к себе и продолжил:
— Надеюсь, что ты скоро узнаешь и полюбишь Литву, как люблю ее я, а литовцев, как любишь славян-русинов. Нас, литовцев, иногда обвиняют, что на войне мы не только храбры и мужественны, но и неоправданно жестоки… Но во время войны каждый народ предстает диким и жестоким. Война не может служить примером. На самом же деле в обычной жизни литовцы добродушны, гостеприимны, нравственны и даже поэтичны. А чего стоят песни литовцев, эти замечательные памятники прошедшего, внутренней жизни народа, его добрых качеств, страстей и, разумеется, пороков. Их тоже не лишен ни один народ. В этих песнях и раскрывается душа народа, его нравственная суть. В них веют теплые ветры, поют прекрасные девы, цветут луга. Дети плачут на могилах родителей. Брат брату, сестра сестре, мать дочери подают дружеские, родственные руки и взаимно благословляют один другого. Ни одна песня литовцев не оскорбляет человека, нигде любовь не обезображена грубостью и бесстыдством, не прославляет низость и обман. Не только песни, но и вообще поверья, народные обычаи убеждают, что дома, при семейном очаге литовец кроток и добр.
Несомненно одно, продолжал далее Александр, что в бою ли, в песне, в обряде литовец всегда и везде высказывает и заявляет такую восторженную любовь к родным местам, к своему князю-властелину, к семье и своей земле, что подобной любви, подобного отношения трудно отыскать у других народов.
