Дольше всего Елена и Александр задержались в Кричеве. Это древнейшее поселение во всем княжестве располагалось на правом берегу реки Сож и по обеим сторонам впадавшей в нее речки Кричеватки. Возле самой реки, на высокой горе, на месте древнего городища, находился хорошо укрепленный замок с валами и рвами. Через главный ров был устроен подъемный мост на цепях. Через него и проехал в замок великокняжеский поезд. Елена сразу же посетила церковь св. Николая, по преданию, построенную на фундаменте бывшего языческого капища. Побывала великая княгиня и в церкви святого Ильи, возведенной отцом Александра Казимиром Ягайловичем в память спасения его супруги, едва не утонувшей здесь при переправе через Сож.
Елена с интересом выслушала рассказ настоятеля храма о Кричеве, о связанных с городом преданиях, относящихся к временам язычества. Основание города приписывалось еще кривичам. Но Елене рассказали и другую версию его происхождения, связанную с чудом. Будто бы когда язычники приносили жертвы своим богам, раздался глас свыше, повелевавший оставить язычество и креститься в новую веру. Что и было исполнено. От этого гласа-крика, раздавшегося над головами людей, поселение назвали Кричев и построили здесь монастырь. Историческое значение город приобрел полтораста лет назад, когда он вместе с Мстиславлем был присоединен к Великому княжеству Литовскому, а удельным князем стал Лугвений Ольгердович. Почти сто лет тому назад город посетил король Ягайло.
Особый интерес у всей великокняжеской свиты вызвал рассказ о возвышении небогатого и ничем неприметного белорусского шляхтича Голынского. Кричевское староство, закрепленное королем Казимиром за своим приближенным и другом, отцом нынешнего виленского воеводы Николая Радзивилла, гетманом Богуславом Радзивиллом, занимало значительное пространство в одном обрубе. Но в середине его находилась небольшая усадьба шляхтича Ивана Голынского. Гетману не могло нравиться, что среди его обширного староства сидит на клочке земли белорусский шляхтич, и он поручил своему управляющему купить у Голынского эту небольшую усадьбу. Но не таков был Голынский. На него не действовали никакие соблазнительные, выгодные предложения, никакие обещания других наград, которые предлагал управляющий сверх хорошей цены за имение. Шляхтич наотрез отказывался продать отцовское наследие. Тогда управляющий прибег к разного рода утеснениям: усадьба Голынского оказалась как бы в осаде. Голынского ограничивали, делали ему неприятности, заводили с ним разные тяжбы, которых, конечно, он не выигрывал. Несмотря на все это, упрямый шляхтич не сдавался. Но вот дело приняло совсем другой оборот. У великого гетмана были, разумеется, враги при дворе, старавшиеся подорвать его влияние и разрушить дружбу с королем. Они подослали в Кричев своих доверенных людей, чтобы уговорить как можно большее число шляхтичей воспользоваться ожидавшейся поездкой Казимира в белорусские города и подать лично жалобы на Радзивилла. Обещая при этом покровительство и защиту. Разумеется, прежде всего, внимание было обращено на Голынского, как на действительно подвергшегося гонениям со стороны управляющего. Ему написали жалобу и велели при встрече короля и великого князя подать ее. Но Голынский ничего не отвечал, при этом только улыбался себе в усы.
Вскоре Казимир приехал в Кричев. Подготовленные шляхтичи подали жалобы на Радзивилла. Тут же рядом с ними стоял и Голынский. Подойдя к нему, Казимир спросил:
— У тебя тоже жалоба?
— Нет, ваша милость… мне написали жалобу и велели подать, но я этого не сделаю…
И тут же рассказал про всю интригу, засвидетельствовав, что все поданные жалобы несправедливы. Легко вообразить, как был доволен Казимир. Спустя некоторое время Голынского потребовали в Вильно, к Радзивиллу. Гетман сказал ему?
— Ты не хотел мне продать свой клочок земли среди моих владений, так купи у меня Кричев со всеми волостями…
Кончилось тем, что Голынскому вручили документы на владение Кричевским староством, о якобы уплаченной им сумме. А вскоре он был назначен хорунжим…
