В книгу популярного беллетриста Георгия Тихоновича Полилова вошли романы, повествующие о тех временах, когда Русь была разделена на княжества и страдала от междоусобиц. Роман «Княжеский отрок» рассказывает о тверском князе Ярославе и его романтической любви к простой девушке Ксении. «Под удельною властью» - о князе Андрее Боголюбском; именно с его правлением Киев теряет значение стольного города, а сам князь остается жить во Владимире. Роман «Царский духовник» посвящен жизни протопопа Сильвестра, замечательного человека своего времени, духовника царя Ивана Грозного.
Южная Русь отдыхала от княжеских междоусобиц…
После многочисленных битв, удач и неудач князю суздальскому, Юрию Владимировичу, удалось сесть на киевский престол и сделаться великим князем.
Враги его временно оставили в покое Киев. Великий князь мог спокойно посадить в Вышгород, где некогда сидел сам, своего любимого сына и соратника Андрея.
Тысяча сто пятьдесят пятый год начался спокойно.
Младшие князья, сыновья Юрия, были посажены им в Ростове и Суздале. Северная и Южная Русь находились под властью близких по родству между собою князей, влияние которых продолжало усиливаться.
Юрий вздохнул спокойно: надежды его осуществились, разбитые враги не скоро еще могли оправиться от нанесенного им поражения.
Далеко не так спокоен был Андрей в селе Вышгороде, отстоявшем в одиннадцати верстах от стольного города. С юных лет закаленный в боях, храбрый князь тосковал в своем вынужденном покое.
Угрюмо сидел он в опочивальне, мысли его были далеко отсюда.
Поодаль от князя, на лавке, покрытой красным сукном, сидел любимый его мечник и ближний советник, Михно. Только с ним делился Андрей своими планами и намерениями, только к его голосу прислушивался иногда.
— Заперли сокола в клетку, связали ему крылья! — угрюмо проговорил Андрей.
— Великий князь, твой родитель намерен, как слышно, передать тебе киевское княжение, когда Всевышний, призовет его к себе, — сказал мечник.
Андрей недовольно пожал плечами.
— Что мне в Киеве?! Всю жизнь придется выдерживать борьбу с Мстиславичами, Ольговичами… Да, пожалуй, и венгры постараются помочь им.
— Прав ты, княже! — эхом отозвался Михно. — Не скоро упорядишь этот край…
— А половцы?! — продолжал развивать свою мысль князь. — Любому из наших недругов помощь окажут. Плати им только…
— Что говорить!.. Народ продажный… Сегодня с тобой, а завтра против тебя… Было бы что взять… Им все равно, от кого ни получить…
— Вот ты сам видишь, каково заводить здесь порядки… Всегда держи себя начеку…
На лице сурового дружинника появилась легкая усмешка.
— Смекаю я, княже, что ты не прочь отсюда выбраться! Чернигов воевать, что ль, хочешь аль на Галич метишь?
Задумчиво взглянул на верного слугу Андрей.
— Сейчас не назову тебе, куда идти мне хочется… Сперва сам обсужу, а там и с тобой перекинусь мыслями…
— Что ж?! Твоя княжая воля… Куда идти поволишь, туда и пойдем, — недовольно пробурчал Михно, раздосадованный недоверием своего властелина.
Чуткое ухо Андрея уловило недовольство в голосе своего верного дружинника.
— Поздно, ночь на дворе… — продолжал Михно. — Спокойной ночи, господине!
— Пожди! — коротко заметил Андрей. Поднявшийся было мечник снова опустился на лавку.
— Сколько у нас дружины?
Михно стал пересчитывать по пальцам.
— До трех сотен немного недостанет…
— Поди, чай, обленились бездельем?..
— С женами сидят по домовушам… Аль красных девок у киевлян воруют…
— А коль нужда в них случайно приключится?..
— Забавы все свои сейчас же побросают… Аль дружину ты свою не знаешь, княже?
— Понаблюди, Михно! Кажись, скоро понадобятся мне они…
— В любое время, княже! Повели ударить лишь в било… Вмиг соберутся все на княжий двор в доспехах бранных.
— А кони? — нетерпеливо спросил Андрей.
— Стреноженны в лугах пасутся… За ними не станет дело.
— Зажги щепец!
Дружинник бросился исполнять приказание. Опочивальня осветилась слабым светом тонкой липовой лучины. Запахло легким дымком.
— Идти, что ль, спать? — спросил мечник.
— Теперь иди! — решительно проговорил князь. — на молитву встану. Акафист Пречистой Владычице прочту… Она укажет путь мне… Об утре свидимся!..
Михно низко поклонился князю и вышел из горницы.
Князь Андрей плотно притворил дверь, зажег от щепца тоненькую восковую свечу, потушил лучину и опустился перед аналоем на колени.
Молился он жарко, прерывая молитву земными поклонами, глубокими вздохами. Светлый месяц выкатился н небо большим шаром, заглянул в узкое слюдяное окно опочивальни, когда князь, окончив чтение акафиста, поту шил свечу и пошел на отдых.
Мечник был холост.
Выйдя от князя, он направился в сборную избу, где жил вместе с другими холостыми дружинниками.
Они сидели за ужином и при входе Михно поднялись с мест. В нем они чтили княжего любимца и считали за старшего.
Недовольство на князя исчезло у мечника.
— Набивайте плотнее брюхо! — шутливо обратился он к сидящим. — Не ровен час, как бы в поход не уйти…
Дружинники переглянулись.
— Во всяко время готовы сложить за князя головы! — бойко ответил один из них.
— А, это ты, Фока! Молод еще, а рвешься в битву.
— Кровь говорит… У нас в Царьграде каждый мальчишка на брань идти готов…
— Забыл я, брат, что ты из Царьграда.
— Царьградским был мой отец… Я здесь родился, на Руси… Я русский, — возразил Фока, красивый молодой дружинник с черными вьющимися волосами.
— Пусть будет так, тем лучше! — проговорил мечник и сел ужинать.
— Нацедите-ка мне, молодцы, кубок браги! — продолжал он. — Михалка, ты, поторапливайся!
Рослый дружинник, с небольшой русой бородой, зачерпнул ковшом из чана браги и подал старшему.
