На правом берегу Андуина им предстояло объединиться с войском Владыки Орофера и большим отрядом под командованием Амдира.
Орофер отдавал последние распоряжения перед началом выступления:
— Всем подготовить лошадей и начистить доспехи! — командовал он Саэлону и стоящим перед ним в ряд военачальникам, — Я не шучу! Не знаю, в каком виде хотят предстать перед врагом эти грязные голодрим, а мы предстанем ему сияющими, как и должно благороднейшему из народов этих земель! Мы должны показать всем, кто мы есть и с гордостью нести наши знамена, блистая в лучах Анора!
Отпустив оруженосца и своих воевод, Орофер обратился к Трандуилу, ожидавшему у входной двери:
— Хоть я и желал бы увидеть твоего наследника, но сейчас думаю — хорошо, что он еще не родился… — он помолчал, — Так у тебя будет лишний повод вернуться с этой войны, чтобы, наконец, подарить мне его, — в его словах сквозил оттенок грусти.
— Отец, мы все вернемся. Мы вернемся победителями. Ведь ты тоже так думаешь?
— Мы сразимся с врагом, йоннин, и это будет славная война… Лучшая моя война… — он сжал рукоять меча в прикрепленных к поясу ножнах и сдвинул брови.
— Я отправил Каран-Итильде * в Имладрис, — сказал принц.
— На его Владыку можно рассчитывать?
— Уверен, Лорд Пэрэдель не захочет подвергать ее риску. Мирионэль — его гватель.
— Хорошо, тогда прикажи трубить к выступлению, — ответил Орофер и быстрым шагом покинул приемную.
Выехав из Зеленолесья за несколько дней до выступления его войска на юг, навстречу с воинством союзников, Мирионэль и не думала ехать в Имладрис. Она понимала, что Эльо скорее запрет ее в одной из комнат своего дворца, нежели позволит встать в строй рядом с собой на поле сражения, а потому решила действовать по-своему…
Встревоженная воцарившейся в их резиденции предвоенной подготовкой и с каждым днём все более явными признаками скорого начала похода ее отца, Лорда Келеборна, и его отряда галадрим на страшную битву, Леди Келебриан спала очень чутко. Бывали ночи, когда вообще не удавалось заснуть, настолько напряжение последних недель овладевало ее разгоряченным сознанием.
Келебриан беспокоилась об отце и в тайне ото всех, даже от себя самой, тревожилась еще об одном воине, имя которого старалась не произносить даже мысленно.
В ту ночь она спала беспокойно, беспрестанно ворочаясь в поисках удобного положения, чтобы забыться сном.
Когда же, наконец, ей показалось, что она начинает погружаться в объятия дремоты, Келебриан облегченно вздохнула, предвкушая несколько часов счастливого забытья и отдыха от тревоживших ее днем мыслей, чья-то рука в кожаной перчатке накрыла ее рот…
Крик у Келебриан получился немым. От ужаса она даже не могла сопротивляться агрессору, проникшему тайно в ее спальню, и только широко раскрыла глаза, холодея и чувствуя, как лоб покрывается испариной.
Прямо над ее головой зажегся переносной светильник, и в его слабом свете Келебриан смогла различить черты воина, вероломно проникшего к ней.
— Это я — Мирионэль, — шепнул воин, заглядывая ей в глаза.
Если бы могла, Келебриан открыла б их еще шире — ее изумлению не было предела. Рука медленно была убрана с ее рта.
— Что ты здесь делаешь? — потрясенно спросила жемчужина Лориэна, оглядывая сидевшую на краю ее постели гватель в полном боевом облачении и с волосами, убранными в высокий хвост.
— Я пришла, чтобы просить тебя о помощи, — начала Мирионэль, — Мне нужно попасть в войско Лорда Келеборна.
— Что?! Ты собираешься на войну?!
— Тсс, тише… Я дала слово, что сражусь в предстоящей битве, — твердо отвечала ее названная сестра, — Ты поможешь мне?
— Но как же твой муж отпустил тебя? А Владыка Орофер? — растерянно спросила лориэнская жемчужина.
— Вот как раз, чтобы быть рядом с ними я и отправляюсь на войну, — уверенно заявила гватель, подтягивая ремень через плечо, на котором держались кинжалы и прочая амуниция, — Ты могла бы раздобыть для меня боевого коня, меч и немного провизии?
Ошеломленная бесстрашием своей названной сестры, Келебриан тут же подумала, где и как можно было бы найти оружие. Лошадь и съестное в дорогу было достать гораздо проще.
— Хочешь поехать со мной? — вдруг спросила Мирионэль, озорно сверкнув темно-синими глазами, в которых Келебриан привиделись красноватые огоньки, — Эльо было бы очень приятно увидеть тебя, — произнесла она, подмигнув.
— Кому? — переспросила Келебриан, чувствуя, как начинают гореть щеки.
— Не притворяйся, что не знаешь, как он любит тебя! — отвечала гватель.
— Что? Лорд Пэрэдель? Он сам сказал тебе это?! — этой ночью для дочери Келеборна потрясение следовало за потрясением.
— Конечно, и не раз! — был ответ, — Он будет очень рад, если ты сможешь тоже присоединиться к его войску.
— Но там же так страшно! И я не умею сражаться… — Келебриан опустила голову.
— Я защищу тебя, только достань мне меч. Мы отправимся вместе с войском твоего отца и скоро присоединимся к армии Нолдарана, где будет и Эльо. Ты едешь?
Уверенный тон, с каким ее гватель говорила о любви к ней Лорда Имладриса и предстоящей военной кампании, подействовал на Келебриан, придав ей мужества.
