На экране локатора появляются первые айсберги. В основном они небольшие, полуразвалившиеся. Вблизи некоторых из них из воды выступают окатанные глыбы и острые вершины голубого льда, соединенные в единый массив под поверхностью моря. Чем старее айсберги, тем более фантастична их форма, а чем ближе к материку, тем их больше. В Южном океане вблизи Антарктиды находится рекордное количество айсбергов. И это не удивительно, поскольку большую часть береговой линии континента образуют шельфовые ледники.
Наиболее характерны для антарктических вод столовые айсберги, рожденные шельфовым ледником с плоской горизонтальной вершиной и отвесными гранями. Средний размер столового айсберга в плане 150 × 150 м, высота надводной части достигает 50 м, подводной в 5–6 раз больше. Изредка встречаются айсберги-гиганты протяженностью в несколько десятков и даже сотен километров.
Под действием воды, солнца и ветра многокилометровые айсберги разрушаются, образуя отдельные скопления, так называемые ледяные города. Подводная часть айсберга уменьшается под действием сравнительно теплой воды. Центр тяжести перемещается выше, и в конце концов равновесие надводной и подводной частей нарушается. С громким шумом и плеском, поднимая громадные волны, айсберг переворачивается.
Как только «Обь» попадает в ату часть океана, команда начинает работать с наиболее полной нагрузкой: определение координат встречающихся айсбергов и их скоплений, вычисление направления их дрейфа, наблюдения за локатором и несение ледовой вахты в «вороньем гнезде»[2] — все это требует усиленного внимания. Локатор не гарантирует от столкновения с каким-либо полузатопленным айсбергом или его осколками, часто дрейфующими на незначительном расстоянии от большого массива. Обнаружить полузатопленные обломки локатором просто невозможно. Выручают наблюдатели, находящиеся в «вороньем гнезде» и обшаривающие глазами поверхность океана.
Через две недели плавания «Обь» подходит к острову Петра I. Пасмурно и туман, но вскоре погода несколько улучшается. Остров становится виден весь. Крутые и обрывистые склоны потухшего вулкана, увенчанные глыбами льда, взметнулись на высоту 1700 м от уреза воды, являя собой грандиозное и величественное зрелище.
В северо-западном направлении отвесный лоб постепенно переходит в пологий склон, по которому в море сползает длинный язык ледника Тофта. Этот остров впервые увидели Беллинсгаузен и Лазарев 160 лет назад, 22 января 1821 г.
«Обь» ложится в дрейф для проведения океанографических работ вблизи острова. Грузов, обычно меланхоличный, преображается, как только появляется возможность, как говорят океанологи, «взять станцию». «Подготовьте драгу и дночерпатель, — обращается Женя к нам, — а я иду к Трешникову за разрешением». Л. Ф. Трешников, узнав, что в этом месте еще никогда не производились биологические сборы со дна, дает разрешение.
«Глубина 150 м», — объявляют по радио с мостика. В глубины моря, куда мы не можем спуститься, уходит драга. Через 100–150 м дрейфа драга на палубе. Крабы! Вот это находка! Они напоминают камчатских крабов. Те же внешние признаки, такое же строение тела и окраска. На сетке драги масса мелких донных червей красного цвета. В пробе больше всего морских лилий, звезд совсем мало, несколько морских ежей. Ежи такие же, как и в тропических морях, — с длинными толстыми иглами. Еще несколько подъемов драги — и на палубе появляются два небольших осьминога. Вначале они ошарашены обилием света и воздуха, лежат неподвижно. Затем подают признаки жизни — начинают розоветь, поднимаются на щупальцах и забираются в тень под лебедку.
Меняем драгу на дночерпатель. Металлические челюсти этого механизма, сделанного по принципу закрывающегося грейферного ковша, позволяют взять грунт вместе с теми животными, которые живут в его толще. Но у острова Петра I грунт скальный. Каждый раз мы поднимаем на палубу только горсть камней и несколько морских лилий. Ветром нас медленно несет к острову. До него уже несколько сот метров. Вдоль берега цепь небольших айсбергов, сидящих на мели. Со стороны острова ползет туман. Сначала исчезает вершина — пик Ларса Кристенсена, затем крутой лоб острова и ледник, сползающий в море, а вскоре и весь остров. Очередной снежный заряд — и опять кругом белая каша. Заканчиваем работы.
«Обь» останавливается в определенных точках Южного океана для проведения океанологических и биологических станций. Наша задача — взятие проб планктона. Нехитрое приспособление — конус из капроновой сетки с подвешенным к нему металлическим стаканом — позволяет получить представление о видовом составе и количестве планктонных организмов, обитающих в толще океана на различных глубинах.
Каждый раз, как только «Обь» ложится в дрейф, по корабельному радио объявляют: «Внимание морского и биологического отрядов, судно вышло на станцию».
