М., Географгиз, 1962
Люди, проглотившие полдесятка книг о приключениях подводных спортсменов и твердо решившие заняться подводным спортом, мечтают о героических сражениях с барракудами, акулами и косатками. Единоборство с морскими хищниками требует, несомненно, большой выдержки и мужества. Но вряд ли кто-нибудь из романтически настроенных мечтателей знает, что приключения подводного спортсмена начинаются задолго до первого погружения в воду. И трудно сказать, что требует от человека большей выдержки: подводные приключения или сухопутные, предшествующие им…
Мальчишкой я хорошо плавал и нырял, однако в те далекие детские годы подводный мир меня не увлекал. Желание проникнуть в тайны «голубого континента» возникло много позже, уже в зрелые годы, когда вирус подводных исследований поразил немалую часть человечества… Эпидемия не миновала и меня и моего старшего брата, который принялся мастерить самодельный акваланг. Я ознакомился с конструкцией этого подводного дыхательного приспособления и пришел к выводу, что брат решил покончить с собой очень сложным и дорогостоящим способом. Так как я о самоубийстве не помышлял, то решил ограничиться нырянием с ластами, маской и дыхательной трубкой.
Тренироваться я. начал в плавательном бассейне без ласт, маски и трубки, ибо в продаже их не нашел. Но в один из хмурых февральских дней для меня засияло солнце: в магазине «Динамо» появились дивные зеленые ласты с белыми прожилками, словно покрытые морской пеной. От ласт густо разило резиной, я же ощущал запах моря.
На следующий же день я помчался в плавательный бассейн, однако с ластами меня к плаванию не допустили. Почему? С этим вопросом я не раз обращался к администрации бассейна, но сколько-нибудь вразумительного ответа не получил. Запрещено — и все!
Для меня остался один выход — нарушить запрет. Конечно, это был плохой выход, достойный самого сурового осуждения, но подводная лихорадка неодолимо толкала меня на правонарушение. Приходя в бассейн, я украдкой натягивал ласты и плавал с ними. Вскоре инструктор заметил это. Последовал выговор. Я раскаялся… и продолжал плавать с ластами. Через некоторое время мне посчастливилось приобрести маску. Замечания и запреты со стороны администрации бассейна посыпались с удвоенной силой. Я по-прежнему соглашался с их справедливостью… но нырял с маской и ластами.
Через три месяца тренировок я мог проплыть подводой 40 метров и затаить дыхание на одну минуту. Результаты скромные, но с ними уже можно пускаться в подводные экскурсии в открытых водоемах. Теперь нужно было найти точку приложения моим достижениям. И вот будто специально для меня в газете «Комсомольская правда» появилась заметка под названием «Археологи будут работать под водой». В ней сообщалось, что уже довольно давно ученым известно о существовании на дне высокогорного озера Иссык-Куль развалин каких-то построек и что Академия наук Киргизской ССР снаряжает летом экспедицию для обследования подводных археологических памятников.
Эта заметка решила мою подводную судьбу. Я рассуждал так: после того как — Ив Кусто и Фредерик Дюма испытывали на себе действие подводных взрывов, Ганс Хасс катался верхом на китовой акуле, Франко Проспери сфотографировал под водой кистеперую рыбу, жившую на Земле еще 300 миллионов лет назад, Фольке Квиличн бил тигровых акул киноаппаратом по морде, а Джон Суини заставлял плясать осьминогов, дергая их за щупальца, — после всего этого мне лично в экзотических морях делать решительно нечего. Займусь-ка я подводной археологией, — которая казалась мне совершенно новой отраслью науки. Правда, спустя некоторое время я выяснил, что мое представление о новизне подводной археологии требует незначительной поправки — она существует уже сорок с лишним лет.
Воспламеняясь желанием принять участие в Иссык-кульской экспедиции, следовало подумать о двух вещах: во-первых, необходимо было добиться зачисления в ее состав, во-вторых, подводные археологические изыскания требуют умения обращаться с аквалангом, а этому надо где-то научиться.
Мне помогло удачное стечение обстоятельств. В апреле 1959 г. Институт археологии Академии наук СССР проводил в Москве очередную сессию. Я направился туда и стал разыскивать кого-нибудь из киргизских ученых. Меня познакомили с кандидатом исторических наук М. Айтбаевым, который оказался… начальником экспедиции! После пятнадцатиминутной беседы с ним я был зачислен в состав экспедиции.
Я ликовал! Оставалось лишь обучиться плаванию с аквалангом.
На первых порах мне снова повезло. Московский областной комитет ДОСААФ объявил по радио об открытии школы подводного плавания для всех желающих. Я записался в школу, которую необходимо было успеть закончить до начала работы экспедиции, то есть до 15 июня.
