- В те времена люди уже знали, что если выбраться на безводный участок, на тебя навалится огромная тяжесть, - напомнила своим слушателям экскурсовод. - И существовали теории, что на вершинах гор возможна разумная жизнь, хотя передвигаться там очень трудно. И хотя эти теории не подтвердились, кое в чем великий Малинн оказался прав: как вы знаете, ученые доказали, что разумные существа, в каких бы условиях они ни развивались, могут выглядеть только так, как мы. Иметь две ноги, две руки и голову на плечах, ходить прямо и... Мальчик, не трогай ничего руками! - прервала девушка свою речь и метнулась к ребенку в буром костюме, тыкавшему пальцем в зеленые панцири морских ежей, которыми были выложены растения на картине. - Этот шедевр существует больше четырехсот лет, но если каждый будет его трогать, от него за год ничего не останется!
- Грэмм! - гневно рявкнула мать мальчика. - Быстро отойди! Больше в музеи не пойдешь!
Ребенок испуганно отбежал от скалы и встал рядом со своей нарядной сестрой.
Эадна с сомнением посмотрела на это семейство. Можно было не сомневаться, что дети в нем появились на свет разным способом. Неужели еще остались семьи, которые настолько явно демонстрируют эту разницу? Уж на людях сейчас даже самые дремучие родители обращаются со всеми детьми одинаково.
Другие посетители тоже с неодобрением покосились на мать Грэмма и Виннии, но та не обратила на это внимания. Экскурсовод со вздохом продолжила свой рассказ - в конце концов, это было не ее дело, кто как строит отношения в собственной семье.
- Теперь поднимемся на один ярус и посмотрим на более поздние картины, - сказала она, делая прыжок к лестнице.
Посетители двинулись следом.
Эадне всегда нравилось поболтать с коллегами после работы, но на этот раз ей хотелось поскорее вернуться домой - экскурсия здорово испортила девушке настроение. Все время, пока она рассказывала о картинах, полная женщина, пришедшая в музей с двумя маленькими детьми, постоянно то гладила по голове и обнимала свою дочь, то покрикивала на сына и пару раз даже отвесила ему подзатыльник. Под конец даже одна из фиолетово-бордовых старушек не удержалась и сделала ей замечание.
- Не ругайте вы его, не виноват мальчишка, что он отпочковавшийся, - сказала она слегка раздраженным тоном - и тут же получила в ответ гневную отповедь, из которой следовало, что мать сама знает, как ей вести себя с детьми, что защищать отпочковавшихся могут только те, кто сам появился на свет подобным способом, и что еще недавно их в приличные места вроде музеев вообще никто бы не пустил, так что ее сын радоваться должен, что его дома не оставили.
Эадна такие времена не застала, но слышала о них много, так что закончила экскурсию в совершенно мрачном расположении духа и собралась сразу идти домой. И ей почти удалось это сделать - но в последний момент девушке перегородила дорогу самая болтливая из сотрудниц музея.
- Ты чего такая грустная? - начала она расспрашивать Эадну. - Случилось что-нибудь?
- Да нет, просто жутко противная тетка была на экскурсии, - вздохнула та - и сама не заметила, как начала рассказывать о выбившей ее из колеи ситуации.
- Тетка - дура, - заявила ее коллега, когда Эадна закончила. - А ты не бери это близко к сердцам. Большинство давно уже не делит людей на отпочкованных и личиночных. Ты же сама говорила, твой друг вообще закон пробивает, чтобы нас с ними полностью уравняли в правах!
- Он его еще лет двадцать пробивать будет, - проворчала Эадна. - Как раз сегодня очередное заседание...
- Но пробивает же! Так что выше нос! А на ту тетку плюнь. Ты сказала, она одна с детьми была, так? Значит, наверное, муж ее бросил - и она срывается на сыне не потому, что он отпочкованный, а потому что это копия муженька. И вообще, завидовать личиночным - глупо, я тебе это уже сто раз говорила. У них по два родителя - и они ни на кого из них не похожи, с детства чувствуют себя чужими, и во взрослом возрасте у них неврозы постоянные. Скоро их последних привилегий лишат - и они окончательно захиреют, а мы возьмем власть в свои руки! Устроим им такую же веселую жизнь, как они нам раньше устраивали, заставим нам прислуживать, запретим быть начальниками!
- И чем мы тогда будем лучше их? - огрызнулась Эадна и быстро зашагала прочь от музея, не слушая несущихся ей вслед обиженных воплей собеседницы.
Она уже подходила к дому, когда на нее спикировала сверху крупная почтовая рыба. Девушка ловко поймала рыбину за хвост и принялась разглядывать ее меняющую цвет чешую. "Жду тебя на закате на вершине Маготты, - прочитала она розовые на бирюзовом фоне значки, которые должны была исчезнуть через несколько часов. - Все получилось. Люблю. Целую".
Противная посетительница и глупая коллега моментально были забыты. Эадна перевернула доверчиво лежащую у нее в ладонях рыбу, погладила ее по чистому, не занятому надписями боку и вывела пальцем короткий ответ: "Скоро буду. Целую. Люблю".