Под вопросом полностью

Несмотря на меховое пальто, Селестия дрожит на крыльце. Нэйт недалеко от нее ушел, держа над ними зонтик, чтобы спастись от не то снега, не то дождя, который сыпет весь день, превращая улицы в скользкую, коварную «кашу».

– Входите, входите, – тороплю я, отходя в сторону. – Добро пожаловать.

Нэйт протягивает мне бутылку вина.

– Самое лучшее в Бернеме.

– Спасибо. Привет, Селестия.

– Привет, Нора. Здесь замечательно пахнет.

– А минут через десять и на вкус будет замечательно, – произносит Келлан с верхней части лестницы, выглядя как кинозвезда. – Рад, ребята, что вы смогли прийти.

Челюсть Нэйта напрягается.

– Рад быть тут.

– Тройное свидание, – задумчиво подмечает Келлан. – Большая редкость.

Я строю ему мину, и он ретируется, в то время как я провожаю Нэйта и Селестию в гостиную.

– Выпьете чего-нибудь? – предлагаю я. – Есть уже открытая бутылка белого вина, или мы можем открыть эту. Еще есть пиво.

– А какого сорта белое вино? – спрашивает Селестия.

Запамятовав, я разворачиваюсь, чтобы прочесть название на бутылке, которую мне протягивает Марсела.

– Скажи ей, что это не содержащий жира, полу-кофеиновый нектар изготовленный в дебрях Папуа-Новой Гвинеи, – шепчет она.

– Шардонне, – вместо этого говорю я, протягивая бутылку.

Селестия изучает ее и поджимает губы.

– Наверно, я просто выпью перрье²⁰.

Мы все замираем.

– У нас есть водопроводная вода, – нерешительно предлагает Келлан. – Со льдом?

Марсела мечет взглядом молнии в Нэйта, будто он виноват, что его девушка любит в жизни лучшее. В ответ Нэйт смотрит на нее, не спуская глаз с их надетых для показухи одинаковых фартуков.

– Тогда может пиво, – говорит Селестия. – Любое подойдет.

– Я буду тоже самое, – добавляет Нэйт.

Я достаю из холодильника две бутылки и передаю им.

– Очень празднично, – отмечает Нэйт, кивая на мольберт. – Твоя работа, Нора?

Я немного давлюсь вином.

– Ах, нет. Это Келлан нарисовал. И насобирал ветки, – указываю на украшенную хвоей телевизионную консоль, отчаянно желая отвлечь внимание от мольберта, хотя он в буквальном смысле светится как Рождественская елка. Потому что под ней на верхней части страницы оставшаяся часть секс-списка. Келлан зачеркнул Красный Корсет, как делал с остальными именами, оставив только туристок, но отказавшись уничтожить список, пока официально не получит от них подтверждения.

– Это сосновые ветки, – произносит Келлан, устраиваясь на одном из обеденных стульев и указывая на консоль. – Мне нравится запах.

– Здесь и впрямь пахнет изумительно, – соглашается Селестия.

Марсела садится на стул и закидывает ногу на ногу, открывая взору километры обнаженной кожи под мини-юбкой.

– Ты это уже говорила.

– Правда?

– Это настоящие подарки или ты просто обернул коробки с хлопьями? – спрашивает Кросби, меняя тему и заслуживая тем самым очень благодарное пожатие ладони.

– Липовые, – отвечает Келлан. – Сейчас слишком рано для начала покупок.

– До Рождества осталась неделя.

Нэйт выглядит заинтригованным.

– Вы двое без сомнения уже обменялись подарками, – говорит он, переводя взгляд с Марселы на Келлана. – Что вы друг другу подарили?

– Ты же его слышал, – огрызается Марсела. – Пока слишком рано.

– Я подарила Нэйту наушники, – встревает Селестия. – Они оторочены мехом.

Я слегка обмираю.

Лицо Марселы становится пунцовым.

– Еда, должно быть, уже готова! – восклицаю я, подскакивая на ноги. – Почему мы не едим? Я умираю с голода.

Именно в этот момент раздается сигнал таймера и Келлан улыбается.

– Как раз вовремя. Пойдем, принесем блюда, сладкая.

Он гладит Марселу по волосам и одаривает ее своей великолепной улыбкой. Она до ужаса фальшивая, и я чувствую тошноту.

– Если бы не был так голоден, то притворился бы больным и ушел, – бормочет Кросби.

– Не смей бросать меня, – шепчу я в ответ.

Чтобы удержать Селестию и Нэйта подальше от Марселы, Кросби и я садимся по разные стороны от стола, Селестия рядом со мной, а Нэйт рядом с Кросби. Отчего Келлану и Марселе достаются места на противоположной стороне стола и, поставив перед нами индейку, картофель, клюквенный соус, булочки и идеальную подливку, они устраиваются на своих стульях. Кросби и я оказываемся буфером между Марселой, Нэйтом и Селестией, а Келлан, как мне кажется, может постоять за себя, так как держит в руках вилку для мяса и нарезает индейку как профессионал.

– Ты в этом хорош, – отмечает Селестия. – А индейка выглядит идеально.

Сказать по правде, она на самом деле выглядит довольно хорошо. Для той, кому за последние пятнадцать лет удалось лишь дважды поесть запеченную индейку, факт наличия хоть какой-то индейки уже бесценен.

– Темное мясо или белое? – спрашивает Келлан.

– Ой, я вегетарианка, – отвечает Селестия.

Марсела бормочет что-то похожее на «ты, блин, прикалываешься что ли».

– Но я принесла с собой немного ненастоящей индейки, – продолжает она, доставая из сумочки маленький завернутый в целлофан комок и кладя его на тарелку. – Она такая же замечательная!

Келлан выглядит на взводе, но Кросби быстро вскакивает и протягивает свою тарелку.