- Ну? - прошептал нетерпеливо в ухо.
- Ловушка... Там была ловушка, и Ярослава взяли.
Штех откинулся на спинку кресла. Смотрел, как медленно раздвигается занавес, и плохо понимал, что происходит. Какой-то дом, обычный побелённый дом под крышей, вишнёвый сад и панорама села на заднике. Для чего он здесь? Взяли Ярослава Доберчака, создали ловушку, в которую мог попасть и он. Слава богу, Галина отговорила идти на встречу со Жмудем. Умница она, Галина, и любимая, лучшей женщины не знал за всю жизнь, более пылкой и умной, вероятно, нет на всём свете. Пошевелился в кресле, почувствовал тёплое Галинино плечо, прижался и спросил едва слышно:
- А Жмудь? Гриць Жмудь там был?
- В том и дело, что был. И они теперь осведомлены...
Штеху стало страшно, на теле выступил пот. Если арестовали Жмудя, то в госбезопасности, наверное, знают, что связал его с Кострубом отец Иосиф Адашинский. Так вот, Гриць Жмудь позвонил его преосвященству, назначил свидание в парке, а они с Галиной проглотили наживку и чуть не попали на крючок, только счастливый случай спас его сегодня.
«А ведь», - подумал, - «дела не такие уж и плохие. Доберчак не знает, где я квартирую. Отец Адашинский поддерживал со мной связь через Галину. Вчера прислал какого-то старика с запиской, а Галина меня не выдаст, хоть бы и мир перевернулся. Галина влюблена в меня, и я пообещал взять её с собой за границу. Да, на неё можно положиться, хотя на всякий случай надо сегодня изменить явку. Есть ещё один знакомый в городе - человек надёжный. Знает, в случае провала выдадут и его, а он служил в айнзатцкоманде, вешал и расстреливал, а большевики за это по головке не гладят.»
Взял руку Галины, сжал осторожно и спросил:
- А ты как?
Савицкая поняла его сразу:
- Проверяла, - объяснила, - Никого.
Если Галина говорит: никого - так оно и есть. Галина хитрая и осторожная, она хитрее его самого...
На сцене парень в полотняных штанах выяснял отношения с девушкой. Она плакала, а он хватался за голову, кому-то угрожал. Девушка была красивая, она нравилась Штеху, пытался понять, что делается на сцене, но никак не мог - эта история с Грицем Жмудем таки выбила его из колеи. Незаметно взглянул на Галину. Вот это характер: смотрит на сцену с интересом, перипетии спектакля действительно захватили её, забыла обо всём, даже о нём.
Хотел что-то спросить, коснулся её, но Галина остановила его:
- Поговорим в антракте, не мешай.
А в антракте их могут взять. Подойдут, окружат, наставят дула пистолетов и поведут к выходу под испуганными и любопытными взглядами зрителей.
Нет и нет... Такой позор не для него. Он не дастся им в руки, лучше уж смерть!
Штех скрежетнул зубами. В конце концов, оснований для волнения пока нет, а излишняя задумчивость только вредит. Чёрт, он занервничал, как гимназист...
В конце концов понял, что происходит на сцене. Тем более, что постановка неплохая: блестящие актёры, псари проклятые, служат большевикам, зарабатывают звания и награды. Когда ОУН придёт к власти, у них будут свои писатели и свои актёры...
Штех переплёл пальцы, сжал больно. Размечтался, как дурак.
Свои артисты, свои поэты, драматурги: а дудки! Там, в Мюнхене, ещё тешат себя иллюзиями, а он уже не тешит, он знает, что все их надежды - мыльный пузырь, счастливо бы засверкать отсюда пятками вместе с Галиной, а дальше...
Он не такой глупый, чтобы когда-нибудь вернуться. Пока есть возможность, следует просто урвать и себе кусок вкусного пирога, пока американцы как-то заинтересованы в них, потому что всё больше их немощь будет выпирать сильнее - и цена будет уменьшаться.
В антракте Штех отвёл Савицкую в угол фойе. Сели так, чтобы не обращать на себя внимание, и Штех попросил:
- А теперь расскажи, как всё было.
- Может, стоит уйти отсюда? - предложила.
- Лучше со всеми. Затеряемся в толпе. Да и спектакль тебе нравится.
- Да, - наклонила голову. - Мне нравится театр. Здесь даже запах какой-то своеобразный.
- Уверена, что тебя не засекли?
- Ярослав пошёл к кинотеатру, а я осталась в аллее. К тому же мы шли не вместе. А в парке людей много, за всеми не проследишь.
- Умница! - одобрил Штех. - Ты видела, как брали Ярослава?
- В него стреляли из окна и первым же выстрелом выбили пистолет из руки. Потом заступили дорогу...
- Жаль. Придётся искать кого-то вместо него.
- Это ты про акцию в консерватории?
- Да.
- Я пойду.
- Ты что, с ума сошла?
- Сам знаешь, рука у меня твёрдая.
- Нет, тебя не пущу, - упрямо покачал головой Штех. - Пойдёт Капраль.
- Капраль может, - согласилась. Прозвучал звонок, и Штех сказал мечтательно:
- Так бы не думать ни о чём! Спектакль, и всё тебе... Нет ни советов, ни наших боевиков... Тишина и покой! - Он положил ладонь на Галинину руку, приласкал. - Скорее кончать тут надо, замешкались мы.
Галина отобрала руку.
- Тишина нам может только сниться, - ответила сухо. - Тишина для нас подобна смерти, прошу я тебя. Вот бы сейчас гранату, - обвела взглядом фойе, - швырнула бы не задумываясь.
Штех решил, что у него тоже бы не дрогнула рука, но ведь следует прежде всего думать о себе. Галина такая ещё горячая и неопытная, и он должен сдерживать её.