- Пошли, - встал и вежливо подал руку, - пусть пани думает не о гранатах, а об искусстве.
- Если бы пан посмотрел здесь советскую пьесу, убедился бы, что спектакли стреляют не хуже пушек.
Штех притянул Галину к себе, с трепетом ощутив соблазн её гибкого тела. Так всегда находил в ней что-то новое и непостижимое. Сказал нежно:
- Скоро ты забудешь об этом, и я поведу тебя в Миланскую оперу.
Савицкая ответила лёгким пожатием руки и затяжным взглядом. Штех не мог оторваться от её зеленоватых глаз, иначе, возможно, встретился бы взглядом с Бутурлаком, который вежливо пропустил их в дверях зала. Капитан отстал в проходе и занял место на приставном стуле в пятнадцатом ряду. Увидел, как Соколов, сидя в нескольких креслах от Штеха, переговаривается со своей соседкой: нет, говорят, девушки, с которой не смог бы познакомиться Валентин, чёрт какой-то, а не лейтенант, некоторые завидуют ему за это больше, чем за умение стрелять без промаха.
После окончания спектакля зрители долго не отпускали актёров. Штех аплодировал также стоя, смотрел, как азартно хлопает Галина, и думал об изменчивости эмоциональной женской натуры: действительно, дай ей сейчас гранату - швырнёт на сцену, не задумываясь, а она улыбается, и глаза светятся от удовольствия.
Занавес сдвинулся в последний раз, и они протиснулись в проход. Штех шёл за Галиной, с наслаждением вдыхая запах её духов. Наклонился к уху.
- Я сегодня к тебе, - сказал, хотя раньше и не собирался этого делать.
Галина кивнула едва заметно, и в это время Штех перехватил пронзительный взгляд мужчины, стоявшего в проходе справа. Мужчина сразу повернулся и двинулся - может, он смотрел на Галину, на неё всегда засматриваются мужчины, но как-то по-другому, а этот в сером костюме словно заглянул ему в душу - холодный и внимательный взгляд, а цену таким взглядам Штех знал. Он сделал ещё один или два шага, чувствуя, как похолодело у него в груди, отклонился влево, вежливо пропуская вперёд тучную женщину, оглянулся, будто разыскивая кого-то.
Этих двух или трёх секунд Штеху хватило, чтобы сориентироваться и принять решение.
Савицкая шла не оглядываясь, уверенная, что Штех не отстаёт от неё. Мужчина в сером костюме шёл чуть впереди неё, также не оглядываясь. Их отделяют уже несколько человек, позади медленно пробираются между рядами последние зрители, а проход к сцене свободен.
Штех проскользнул между двумя мужчинами, невежливо оттолкнув какую-то женщину. Кто-то отступил, давая ему дорогу, - теперь ковровая дорожка устилала ему путь к оркестровой яме, а от мужчины в сером отделяла толпа. Штех выиграл у него по крайней мере десять секунд, если никто не подстраховывает того...
Штех преодолел расстояние до барьера оркестровой ямы несколькими прыжками. Краем глаза заметил, как от боковых дверей кто-то также метнулся назад, значит, мужчину в сером костюме подстраховывали. Но Штех имел фору - не десять, секунд пять-шесть, не более, однако пяти секунд для человека решительного и ловкого бывает достаточно, чтобы запутать любого.
Коснувшись руками барьера, Штех, не глядя, перебросил тело к оркестровой яме. Уже падая в неё, отклонился в воздухе так, чтобы не удариться о пюпитры, приземлился мягко - бросился к узкой двери, ведущей из ямы. Бежав к ней, успел определить, что открывается она на себя и имеет обычную металлическую ручку, наклонился и на ходу подхватил табуретку, на этом он проиграл секунду или полсекунды. Наклоняясь, видел, что над противоположным краем ямы уже повисла фигура преследователя, и до двери ему оставалось всего два шага, он прошмыгнул в неё, прикрыл плотно, засунув в ручку ножку от табуретки.
Теперь имел уже не пять секунд, а значительно больше, теперь уже не должен был метаться, сразу выдавая себя, - двинулся узким переходом за кулисы, надеясь на свою решительность, сообразительность или счастливый случай.
Рабочие сцены убирали декорацию, они равнодушно посмотрели на Штеха, видимо, привыкли к тому, что здесь бродят посторонние. Штех переступил через поваленный стул и юркнул за задник. Здесь разговаривали двое актёров. В одном из них Штех узнал того народного, который нравился Галине, прошёл мимо них, только взглянув искоса, и вышел в коридор, вдоль которого тянулись двери гримёрных. Подумал, что за коридором - служебный выход, однако не утешал себя надеждой, что удастся выскользнуть на улицу. Догадывался, что все выходы из театра заблокированы, не могут не заблокировать, потому что работники госбезопасности не дураки, и лучшее свидетельство тому - им удалось переиграть Савицкую.
Теперь Штех это знал точно. Чёртова девка! Но сразу забыл о ней: дело же не в том, почему они обложили его, - надо думать, как выкрутиться.