Под зенитом (ЛП) полностью

- У меня под кроватью спрятано около десятка песен. Музыка и тексты готовы к записи, - сказала я Хейдену, ухмыляясь и рассказывая свой маленький секрет. - В качестве подарка себе на выпускной я собиралась арендовать студию звукозаписи и записать все свои песни на CD, чтобы разослать их местным звукозаписывающим студиям.

- Хорошо, ты должна ответить мне честно, - сказал Хейден, похоже, немного расслабившись, когда расслабилась я. Раньше мы оба сидели по стойке смирно. - Хорошо ли у тебя получалось?

- Не знаю, как ответить, чтобы не показаться тщеславной, но у меня очень хорошо получалось, - сказала я, немного засмеявшись над собственным описанием себя. - Нет способа сказать это скромно, верно? - спросила я, сморщив нос.

- Я так не думаю, но ты приложила героические усилия. Молодец, - теперь тоже смеясь, ответил Хейден.

Его смех был глубоким и бархатистым. От него у меня мурашки побежали по коже.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты не поешь кантри, или я буду вынужден выгнать тебя из убежища сию же минуту.

- Что не так с кантри? - спросила я, мой голос звучал оскорбленно, хотя я ничуть не обиделась.

- Все на юге считают себя исполнителями кантри, и большинство из них ужасны, - сказал он, бросая на меня взгляд. - На самом деле, жанр ужасен сам по себе, так что я не могу винить людей, которые его поют. Эту музыку ничем уже не спасти.

- Ты самый неприятный человек из всех, кого я встречала, - со смехом сказала ему я, заправляя волосы за ухо.

- Ну, я не пою кантри, так что это невозможно.

Я сопротивлялась желанию протянуть руку и снова ударить его.

- Мне нравится кантри, - сказала я.

- Ну, конечно. Ты провинциалка из глуши в Северной Каролине.

- Северная Каролина - это даже не южный юг, - оборонительно сказала я.

- Он достаточно южный, чтобы у тебя появился ужасный акцент, - отметил он, теперь открыто ухмыляясь мне.

Я не привыкла к такому зрелищу, и оно на миг сбило меня с толку.

- Ну, ты будешь счастлив узнать, что я не пою кантри.

- Думаю, ты лжешь, - сказал он, сузив глаза, как будто пытался прочесть меня.

Кажется то, что я сегодня сбила Хейдена с ног (во второй раз) перепрограммировало его мозг, и ему внезапно пришло в голову, что не будет концом света, если он пошутит со мной или будет вести себя как приличный человек. Приятная перемена, мягко говоря.

- Клянусь, - сказала я ему, поднимая руку. - Слово скаута.

- Тогда что ты поешь?

- Я пою народную музыку, - самодовольно сказала я.

- Это то же самое! - практически закричал он, все еще улыбаясь.

- Нет, не так! Народные песни больше похожи на «Mumford and Sons». Не на кантри.

- Это правда, - согласился он.

- К тому же, у них этот потрясающий акцент.

- Что, английский акцент? Ты думаешь, английский акцент - замечательный? - спросил он так, будто это самое смешное, что он когда-либо слышал.

Взгляд, который он на меня бросил, был очень похож на тот взгляд, которым я смотрела на людей, когда они говорили, что им нравятся южные акценты. Лично я даже не считала, что у меня есть акцент, так как он может быть особенным или другим?

- Я совсем не собиралась признаться тебе, но у меня есть слабость к английским акцентам, - сильно смутившись, сказала я, раскрывая эту подробность Хейдену.

Он немного скептически отнесся к моему откровению, но наклонился ближе, словно проверяя теорию. Это определенно был не тот Хейден, к которому я привыкла. Обычно он делал все, что возможно, чтобы держаться от меня подальше. Близость - не его конек.

- Слабое место, да? - тихо спросил он, все еще приближаясь ко мне. - Так ты считаешь мой акцент очаровательным?

Наши голубые глаза сконцентрировались друг на друге, когда он остановился так близко ко мне, что я могла чувствовать его чистый запах мыла. Его лицо выглядело расплывчато от близости, но я могла видеть отдаленный взгляд в его глазах, как будто его клонило ко сну. Или, может быть, это просто отражение его мыслей? Точно не тот взгляд, который я видела раньше.

- Когда ты не говоришь ужасных вещей, это так, - прошептала я, до смерти напугавшись, что неправильно истолковала сигналы, которые он мне посылал. - Но ты почти всегда говоришь ужасные вещи.

Мое сердце колотилось так сильно, что руки дрожали, но чудесным образом в голове не проносилось миллиона мыслей. Интересно, Хейден готов поцеловать меня, или он собирается внезапно отстраниться и посмеяться надо мной за то, что я подумала, что он когда-нибудь захочет поцеловать меня.

Его нос теперь касался моего, а голубые глаза лениво блуждали по моему лицу, и в голове была лишь одна мысль: «это самая длинная подготовка в мире». Но стоит признать, что прелюдия к первому поцелую обычно оказывалась лучшей частью, поэтому я позволила себе насладиться, не рассматривая унизительную возможность того, что поцелуя не будет.