― Прости меня, ― прошептала я ему в ухо, обхватывая его за шею руками и прижимая щеку к его щеке. ― Пожалуйста, прости.
― Тебе не нужно просить прощения ― прошептал Хейден, ― ты не настолько плохо целуешься.
Глава 12
Я тут же отстранилась от Хейдена, поражаясь тому, что он внезапно заговорил, и радуясь, что он не умер.
― Ты цел! ― практически закричала я.
― Ну, мне пришлось терпеть стрелу, которая застряла в моем плече, чтобы ты смогла выполнить дурацкое задание, поэтому я бы не сказал, что цел, но я жив, ― ответил он, его голос звучал гораздо тверже, чем до того, как он потерял сознание. ― Хотя я довольно обеспокоен тем, что проснулся с практически разорванной рубашкой и с распластавшейся на моей груди женщиной.
― Насчет этого, ― начала я, понимая, насколько плохо, вероятно, для него выглядела ситуация. ― Не думаю, что когда-либо хотела признаваться тебе в этом, но я правда расстроилась, когда решила, что ты умер.
― И поэтому ты порвала мою футболку? ― спросил он, поднимая густую бровь в мою сторону и медленно поднимаясь, чтобы сесть.
― Я должна была очистить рану, ― объяснила я, указывая на его плечо, которое на данный момент было обернуто компрессом из растений.
― Я не могу доверять тебе ни в чем, ― пожаловался он.
Хейден стряхнул жижу прочь на землю и, к моему большому удивлению, его рана теперь смахивала лишь на краснеющий синяк на коже.
― Ладно, я знала, что я хороша, но не думала, что настолько, ― сказала я, на мгновение позволив своей гордости проявиться.
Может быть, теперь, когда я действительно сделала что-то правильное, Хейден перестанет думать, что я идиотка.
― Не будь такой самоуверенной. Это не твой рецепт деревенского растения так быстро меня исцелил. Ты поступила правильно, но задание состояло в том, чтобы найти то, что ускорит процесс.
Ему как всегда нужно было испортить мне всю малину.
Снаружи небо быстро начало темнеть, и я задалась вопросом, сколько у меня времени, пока не начнет падать снег. Я не ощущала, что провела много времени в цикле, но становилось ясно, что длина цикла основывалась на том, насколько быстро я выполняла задания, а не на фактически установленном периоде времени.
― Твое плечо все еще весьма красное, ― отметила я.
В комнате теперь было темнее, хотя окрашенное оранжевым небо все еще светило сквозь открытое окно, и огонь, который я не замечала ранее, потрескивал в каменном камине. В этом сумасшедшем месте вполне возможно, что огонь зажжется сам по себе, когда мы отвернемся. Я быстро осознала, что нормальные правила жизни не действуют, когда ты мертва.
― С ним все будет хорошо ― сказал он, неловко отмахнувшись от моей заботы.
Не дай бог кому-то быть с ним милым.
― Дай мне посмотреть, ― сказала я, сползая ближе к нему на пол и надавливая пальцами на блестящую кожу. ― Оно все еще горит! ― воскликнула я.
― Оно не горит, просто у тебя пальцы ледяные. У тебя ужаснейшее кровообращение, ― сделал вывод он, пытаясь изображать доктора.
― Как же с тобой трудно, ― сказала я, хватая его за плечо и притягивая еще ближе к себе.
― Что ты делаешь? ― настороженно спросил он.
Забавно слушать его, застигнутым врасплох. На самом деле было приятно поменяться ролями и поставить его в неудобное положение, поскольку он считал обязательным делать мою жизнь несчастной каждый день.
― Мама учила меня, что губы не меняют температуру, как руки, так что я смогу понять, действительно ли ты горишь или просто дело во мне, ― объяснила я, прижимая губы к его плечу.
― Ах да, я забыл, что это то, чему меня учили в медицинской школе. Поцелуйте плечо пациента, чтобы убедиться, что у него нет инфекции, ― издевался он, его голос немного дрожал.
Я чувствовала, как мурашки бегут по руке Хейдена, но игнорировала их, пытаясь не слишком гордиться своей победой. Не каждый день удается поставить самодовольного, чересчур уверенного в себе мужчину на место при помощи некоторых женских хитростей.
Ладно... женские хитрости были довольно банальными. Скорее всего он просто чувствовал себя неловко, когда кто-то прикасался к нему, но я все еще радовалась, что непоколебимого Хейдена можно так легко поставить в неловкое положение.
― Ты закончила? ― спросил он, глубоко вздыхая под моими губами.
Я отстранилась, удовлетворенная тем, что одновременно измерила его температуру и заставила его чувствовать себя не в своей тарелке.
― Да, закончила, большой ребенок. Думаю, ты будешь жить. У меня просто холодные руки.
― Я же говорил, ― самодовольно ответил он.
Я скорчила ему гримасу, но ничего не ответила, вставая с пола и теперь лучше осматривая маленькую комнату, не паникуя из-за смерти Хейдена.
Как и в предыдущих двух убежищах, убранство этой комнаты состояло из кресла-качалки, кровати, нескольких шкафчиков и камина. Должна быть причина, по которой все комнаты изнутри выглядели одинаково, несмотря на то, насколько разными выглядели внешне все убежища. Может быть, какое-то давно забытое воспоминание из моего прошлого заставляло меня чувствовать себя в безопасности в одной комнате.
