― Айла, я буду с тобой откровенен, ― начал он. ― Когда я впервые встретил тебя, я был очень зол, что нас поставили в пару, потому что я действительно не хотел добиться еще одного провала.
Я не была уверена, какая часть этой речи должна была заставить меня чувствовать себя лучше, но позволила ему продолжать, не желая прерывать.
― Я был убежден, что ты слабая, испорченная и совершенно немотивированная. Я был уверен, что ты не справишься с первым заданием, так что я не позволил себе надеяться на тебя, ― его слова было тяжело слышать, какими бы правдивыми они ни были. ― Но потом ты прошла первое задание. А потом второе. И затем третье, пока, наконец, не прошла через все из них, и добралась до последнего.
― Ты должна простить меня за то, что я абсолютно не верил в тебя, пока не стало настолько очевидно, что должен был. Иногда я могу быть немного тупым, ― сказал он, одаривая меня однобокой ухмылкой, которую нацепил накануне вечером, когда все неловкие чувства всплыли наружу.
― Я бы не стала забегать вперед, ― сказала ему я, стирая слезы со своих щек и пытаясь немного взбодриться. ― Наверное, сейчас тебе не стоит слишком верить в меня. Не думаю, что смогу выполнить это задание.
― Ты недооцениваешь себя. Я знаю, что я твой самый суровый критик, и я ничего не сделал, чтобы облегчить тебе весь этот опыт. Но несмотря на все мои усилия удержать тебя от цели, ты все равно ее достигла. Ты намного сильнее, чем думаешь, и это последнее задание ― не то, с чем ты не справишься.
Я не знала, откуда взялась эта мотивационная речь, но она, по крайней мере, подарила мне легкий проблеск надежды, что я безопасно доберусь до Места Назначения.
Чтобы до этого не утонуть.
Однако вспоминая послужной список Хейдена, мне пришлось задаться вопросом, был ли внезапный всплеск мотивации вызван его собственным желанием добиться успеха? Так же, как он провоцировал меня спрыгнуть с острова во время второго задания, он мог и очень легко играть роль "поддерживающего Гида", чтобы заставить меня выполнить это задание.
― Как трогательно, что ты веришь в меня, но я по-прежнему не могу сделать это, Хейден. Я лучше буду просто сидеть здесь, пока не провалюсь, чем умру в смертельной камере с водой, ― призналась я, не уверенная в своих чувствах по поводу того, что Хейден созерцает, как я полностью теряю гордость и сдаюсь.
― Айла, ты уже так близко. Ты просто должна совершить прыжок веры14.
― Прыжок веры, который мне бы подошел. Дай мне какой-нибудь выступ, и я спрыгну... при условии, что мне не нужно будет прыгать в воду. Кроме того, я до сих пор не знаю, хочу ли добраться до Места Назначения. Мы не знаем, что ждет меня на другой стороне. Но мы знаем, что ты не пойдешь со мной.
― Я думаю, что это будет привилегия. Своего рода награда за прохождение всех заданий, ― сказал он с усмешкой, из-за которой мои ноги стали ватными.
― Иногда мне кажется, что это будет награда, ― начала я. ― И затем ты проявляешь ко мне немного симпатии, и внезапно я вспоминаю, почему я вообще изначально думала о тебе как о друге. Я просто хочу, чтобы ты был более постоянным.
― Что в этом интересного? ― спросил он, приподняв бровь.
Я рассмеялась над его комментарием и кивнула. В какой-то момент мне придется прекратить разговаривать с Хейденом и фактически заставить себя войти в небольшую наполненную водой камеру у моих ног. Я просто хотела отложить это, как можно дольше.
― Так как я, вероятно, снова умру, и уверена, что никогда не увижу тебя после, можешь ответить мне на один вопрос? ― спросила я. ― Без сарказма, без шуток и скрытых намерений.
― Вряд ли я бы на это согласился, но раз это твое предсмертное желание, я могу его выполнить, ― сказал он, заработав от меня неодобрительный взгляд. ― Я шучу. Ты не умрешь там... ладно, какой у тебя вопрос?
― Почему ты поцеловал меня? ― спросила я.
Хейден был ошеломлен вопросом, хотя я не могла поверить, что он не ожидал его. Мне нужен был честный ответ от него, хотя я все еще сомневалась, надеялась ли я, что он скажет, что ненавидит меня, тогда мне нечего будет терять в этом тоннеле, либо скажет, что я ему нравлюсь, чтобы у меня была причина быть храброй.
― Я поцеловал тебя, потому что в какой-то момент позволил себе быть непрофессиональным и необузданным, вне зависимости от последствий и результата этого поцелуя, ― честно сказал он, его руки все еще держали мои.
― И?
― И это было самое ужасающее, что я когда-либо делал. Это было ужасно и замечательно одновременно, ― засмеявшись, объяснил он. ― Я не из тех, кто управляет своими эмоциями.
― Кроме своего гнева ― заметила я.
― Кроме гнева, ― согласился он.
― Так почему же ты сказал, что это был момент импульсивности? ― спросила я, мне нужно было знать, прежде чем я окунусь в водянистую могилу. Почему-то это было для меня важно, несмотря на то, что в целом, не имело значения для моего успеха в задании.
