Казалось, что я лежу одна в больничной палате несколько дней, хотя маленькие цифровые часы на стене сообщили мне, что моя семья ушла лишь несколько часов назад. Я не могла понять, каким образом я просыпалась семь или восемь раз за такой короткий промежуток времени, но в конце концов мне наскучило одиночество, и я попыталась заговорить.
Мне хотелось задать Хейдену серьезные вопросы. К тому же, было бы неплохо сообщить моей семье, что я в порядке, чтобы они перестали переживать.
Я сделала глубокий вдох, собрав мысли и обдумывая предложение снова и снова. Произнести одно простое предложение не должно составить труда, но внезапно это показалось грандиозной задачей.
― Меня зовут, ― начала я, стараясь идеально произнести каждое слово. ― Айла Эдисон.
Ну вот.
Не так уж и сложно.
Конечно, на то, чтобы сказать одно предложение, у меня ушли все силы, не говоря уже о том, как долго я готовилась его произнести. Тем не менее, это намного лучше, чем вообще не быть в состоянии говорить, и, учитывая сломанную руку и швы на лбу, я бы сократила свои потери и довольствовалась бы тем, что досталось.
― Меня зовут Айла Эдисон, ― повторила я, на этот раз без паузы.
Прогресс на лицо. Мне все еще не доставало плавности, но зато получилось полное предложение без странных пауз. Я была уверена, что с еще одной попыткой я смогу стать профи.
― Меня зовут ...
― Айла Эдисон, ― закончил Хейден, входя в комнату с планшетом в руке. ― Да. Я слышал ваши первые две попытки. ― пошутил он.
При виде моего Гида, который на самом деле не был им, я замолчала, внезапно потеряв способность снова говорить.
― Простите, ― быстро сказал он. ― Я не хотел напугать вас. Мне просто нужно кое-что проверить, и тогда я перестану вам надоедать.
Я медленно кивнула головой (о чем сразу же пожалела, когда почувствовала резкую боль) и проследила глазами за его движениями.
Он изучил различные аппараты, к которым я была подключена, проверил мою капельницу, затем положил пальцы на мое запястье и посмотрел на часы, чтобы проверить мой пульс. Ощущение его теплых пальцев на моей холодной коже вызвало небольшую дрожь в моем теле, и я внезапно ощутила значительное чувство потери наших отношений.
Даже если эти задания были выдуманы моим сознанием, я все равно чувствовала, что знаю его. Это было ужасно ― смотреть на знакомого, но чувствовать себя такой далекой от него. В тот момент я бы отдала все, что угодно, чтобы он сказал мне что-нибудь грубое или неприятное, чтобы я поняла, что это действительно мой Хейден.
Но он продолжал строчить заметки на планшете.
Я собралась с мыслями, пытаясь задать ему вопрос. Мне хотелось быть остроумной и смешной. Может быть, бесстрастной и саркастичной, каким сам он был всегда, но удалась лишь жалкая фраза:
― Я буду жить, доктор Темпл?
Мой вопрос показался слишком серьезным. Я пыталась быть беззаботной, но моя корявая речь звучала так, как будто я действительно думала, что могу умереть в любую секунду. Не говоря уже о том, что слова “доктор Темпл” никогда не должны были слететь с моих губ. Всякий раз, когда я шутила над Хейденом, изображающим доктора, я никогда не думала, что он им действительно является.
Хейден не мог быть кем-то таким серьезным, как доктор. Он был просто Хейденом.
И все же я растаяла, когда он посмотрел на меня голубыми глазами, в уголках которых собрались морщинки, когда он улыбнулся.
― Да, мисс Эдисон. Вы будете жить, ― заверил он меня.
Мисс Эдисон.
Я ненавидела его манеру общения со мной. Такая официальная. Еще одно подтверждение, что все события, случившиеся со мной за три недели в коме, происходили у меня в голове.
― Мы сделали МРТ, когда вас впервые привезли, чтобы извлечь субдуральную гематому, но похоже, что у вас было лишь сотрясение мозга... хотя я все еще не уверен, почему вы так надолго впали в кому, но разум ― любопытная вещь, ― быстро сказал он, произнося это с таким умом и важностью.
― Непредсказуемая? ― спросила я, слегка улыбнувшись, на что Хейден улыбнулся мне в ответ.
― Верно. Мы хотели убедиться, что у вас нет кровоизлияния в мозг или опухоли, которую необходимо контролировать, но с вами все было хорошо, ― начал он. ― Хотя однажды у меня был пациент с опухолью, и нам пришлось снять кусок его черепа и дождаться пока уменьшится опухоль. Чтобы сохранить его жизнеспособность, мы поместили его в живот, ― закончил он, похоже радуясь этой идее.
Я с отвращением сморщила нос, услышав его рассказ.
― Извините. Наверное, это не очень интересно, если вы не врач. Я должен был понять, насколько отвратительна эта история, ― быстро сказал он, отступая назад и слегка нервничая.
Он определенно не проявлял никакой непринужденности при разговоре со мной. Казалось, он был не уверен, как ему себя вести. Это было бы мило, если бы не так грустно.
― Я просто... ― сказал он, поворачиваясь к двери и не заканчивая предложение.
