– Мои люди получили уже все, предусмотренное контрактом. Там была оговорена единая сумма для обоих участников – исполнителя и его связника. Исполнитель погиб, соответственно, связник получил столько, что и представить себе не мог. Боюсь, если доплатим еще, свихнется парень от радости.
– Но кем был этот исполнитель? Вы говорили, что маг, но разве маг может так глупо погибнуть? Взорваться на бочке с порохом, словно пьяный солдат? Я слышал, что магу целый полк не противник.
– Боевому магу, – осторожно ответил собеседник, боясь вызвать неудовольствие господина своими познаниями. – Мы же имели дело с магом-целителем, не пожелавшим работать на врачебной стезе. Молодой человек жаждал приключений, ну и… сменил род занятий. Первоначально от него требовалось лишь спровоцировать кельтов на бунт, сплотить и обеспечить первые успехи в Дрогеде и Дублине. Причем мы позаботились, чтобы в тех гарнизонах оказались самые ненадежные наши солдаты, те, кто симпатизировал кельтам и лишь ждал удобного случая, чтобы предать. От «Художника» требовалось в нужный момент внушать толпе безумную храбрость, чтобы атаковать гарнизоны, или умиротворенность, чтобы победа не переросла в избиение поверженных. Кого бы тогда героически побеждал наш дорогой генерал?
Барон позволил себе отвести взгляд и даже откинуться на спинку кресла. Граф проигнорировал эту вольность, задумавшись о чем-то своем, без сомнения великом.
– Так вот почему вы заставили меня устроить эту чехарду с перетасовкой армейских частей? Выводили в Даблин и Дрогеду изменников?
– Возможных изменников, – осторожно уточнил Одли. – Никто не мешал им героически погибнуть, но не допустить бунта. Свой выбор они сделали сами, наш человек лишь не позволил толпе их растерзать. Кстати, на грани гибели «Художник» оказался почти в самом начале операции, когда взбунтовавшуюся толпу взял под начало этот Фогартахх. Сам по себе не великий стратег, но привел с собой боевого мага. Если бы «Художник» об этом вовремя не сообщил, и мы не успели усилить нашего генерала таким же магом, все закончилось бы печально.
– Все равно не понимаю. Обеспечить нашу победу и погибнуть буквально в шаге от награды. Он же в одиночку уложил ту проклятую батарею, о которую должны были обломать зубы наши доблестные батальоны. Что там случилось?
– Что тут скажешь? Банальное: войн без потерь не бывае.
– Кто знает, ваше сиятельство. Загадка. И на сегодня не единственная.
– ?!
– Мы до сих пор не знаем, куда девался маг, дравшийся на стороне бунтовщиков. То ли погиб в схватке с коллегой, исчез, развоплотился. То ли выжил и скрылся. Ищем, конечно, но пока безрезультатно.
ЧАСТЬ III
Кабинет епископа дю Шилле, премьер-министра Галлии
– Здравствуйте, ваше преосвященство.
– Рад видеть вас, маркиз. Проходите, располагайтесь. Разговор нам предстоит недолгий, но крайне важный.
Маркиз де Шутт вежливо улыбнулся и прошел к указанному ему креслу. Больше всего опасаясь, что хозяин кабинета заметит неровное, почти судорожное дыхание и едва-едва, но подрагивающие колени.
Пять лет прошло с того момента, как некий влиятельный вельможа, обиженный неудачной шуткой ловкого придворного, решил не вызывать наглеца на дуэль. Действительно, шансов уйти целым и невредимым из поединка чести с отменным фехтовальщиком не просматривалось. Потому родилось изощренное решение протолкнуть негодяя на должность главы галлийской разведки. Расстрельную, как тонко шутили придворные.
В самом деле, какие расстрелы? Двоих предшественников маркиза просто уволили с категорическим запретом появляться во дворце до конца дней. Каждый из них не успел и года проработать перед крахом, вполне сопоставимым со смертным приговором, после которого остается хотя бы память. А тут выгнали, как нашкодивших сопляков.
О назначении объявил как раз дю Шилле, тогда – личный духовник королевы-матери, с интересом разглядывая очередного бедолагу, с ужасом осознающего свои перспективы. В этом самом кабинете объявил.
С тех пор прошли годы, впал в немилость и по-тихому сбежал в герцогство Савойское тот самый вельможа, а де Шутт, никогда раньше дел с разведкой не имевший, умудрился не просто удержаться, но и приблизиться ко всесильному священнику. Но все равно при каждой встрече испытывал тот же безотчетный, для самого себя не объяснимый страх.
Изрядно забавлявший, кстати, господина премьер-министра.
Впрочем, и тот, и другой исправно делали вид, что поддерживают ровные, можно сказать доверительные, отношения.
– Итак, маркиз, вам известно, что в настоящее время между Галлией и Кастилией установлен мир?
– Разумеется. Примерно раз в год происходит это небывалое событие, давно ставшее избитой шуткой при дворах европейских правителей. Нынешний мир чем-то отличается от предыдущих? – Как бы страшно ни было, но приходится шутить, пусть и столь топорно. Великий епископ не любит слишком серьезных собеседников.
Впрочем, сейчас, кажется, получилось неплохо. Во всяком случае, взгляд дю Шилле потеплел.
