Да и в самом деле, зачем? Флейт — изначально не военное судно. К тому же у купцов служат самые бестолковые матросы, которым почти всегда задерживают плату. А то и просто бросают в дальних портах часть команды, если рейс оказывается недостаточно выгодным.
Неблагородно? Зато доходно. Что сможет отсудить у богатых купцов безграмотный человек, только и умеющий в своей жизни лазить по вантам12 да управляться с парусами?
Опять же из-за купеческой жадности не бывает на торговых судах полноценных экипажей. Дай Спаситель, если три четверти матросов посулами или обманом удается заманить на борт. Так-то и с половинными экипажами корабли в море выходят. Замордованными, запоротыми, бесконечно вымотанными непрекращающимися вахтами.
Потому и моряки не стремятся вставать грудью на защиту чужих грузов. Логика простая: проявишь героизм — получишь рану и вылетишь на берег никому не нужным инвалидом. Здесь вся надежда на скорость. Смог уйти — отлично, все живы и здоровы. Нет — лучше сдаться на милость победителя. А там — как повезет. Те, кто высоко ценит собственную жизнь, в море не выходят.
Вот и на «Мирном» все происходило как обычно. Спущенный флаг, команда, безучастно наблюдающая, как прямо в левый борт идет корабль, который, несомненно, не сможет проломить обшивку, но что дальше? Ограничатся пираты грузом или решат, что недавно построенный флейт — тоже неплохая добыча. В этом случае судьба экипажа окажется незавидной — если сразу на корм рыбам не пустят, а под дулами мушкетов заставят вести корабль на их стоянку, так потом глотки перережут гарантированно. Зачем посторонним знать, где эта стоянка находится? Незачем, разумеется.
Бум-бум-бум-бум — все громче звучит барабан.
Плюх-плюх-плюх — в такт ему работают весла. Вот до «Хитрой» десяток кабельтовых13, восемь, пять… ещё возможен поворот и бортовой залп по сдавшемуся кораблю, чтобы наверняка, без потерь прошел захват. Два! Все, уже не повернуть, столкновение неизбежно! Не будет залпа. Жадность победила страх!
В этот момент со шканцев пропела труба. Невозможная на море, она играла пехотный сигнал «в атаку».
И все изменилось. Откуда-то из чрева корабля на палубу выскочили моряки. Быстро, ловко, не сделав ни одного лишнего движения.
В фальшборте открылись орудийные порты, стоявшие уже заряженными пушки канониры подкатили вперед. Залп! Не столь ужасающий, как уже знакомые графине залпы крепостных орудий, но картечью в упор, с расстояния пистолетного выстрела, он, как кегли, снес первые ряды пиратов, готовых уже взбираться на высокий борт «Мирного».
И тут же на очумевших от такого приветствия морских бандитов обрушился мушкетный огонь. Сверху на низкий бак и шкафут шебеки — заряженные мушкеты, оказывается, лежали вдоль бортов, укрытые парусиной. Лишь ют14 гребного корабля доставал до уровня бака15 парусника, но для этого требовалось еще забросить абордажные крючья, прижать корабли бортами, намертво их скрепить, только потом начинать атаку.
Удар! Шебека все-таки добралась до борта «Мирного». Кто-то сумел забросить абордажные крючья. Спрятавшиеся за надстройками пираты тянули концы, падали сраженными, и их место тут же занимали товарищи под прикрытием пусть и не сразу, но организованного ответного огня.
Да, только мушкетного, но и он начал собирать свою кровавую дань — защищавшиеся матросы тоже гибли, хотя и не так часто. Но их и меньше!
Заряженные мушкеты из каюты графини оказались розданными за пару минут. Все, корабли сцепились и на бак флейта хлынула лавина обозленных, горящих жаждой мести пиратов.
Графиня со служанкой, прихватив по паре тяжеленых мушкетов, бросились на шканцы, где уже стоял тот самый вихрастый матросик вместе с тремя такими же юными товарищами. Спокойно, словно на занятиях, они заряжали оружие, стреляли, вновь заряжали и вновь стреляли. Не нервничая, не отвлекаясь, словно и не люди, а бездушные, несущие смерть механизмы. Только бросили взгляд, убедились, что женщины могут работать в том же ритме, и продолжили.
Засыпать порох на полку, в ствол, забить пыж, бросить пулю, направить мушкет в нужную сторону, спустить курок. И вновь. Засыпать-забить-бросить-направить-выстрелить. Засыпать-забить-бросить-направить-выстрелить. Не обращая внимания, что такой же огонь ведет и противник, пули которого частенько залетают и на шканцы.
Буагельбер рядом, что-то кричит, командует схватившимися в жестокой рукопашной моряками. Не до него. Засыпать-забить-бросить-направить-выстрелить.
Сознание выхватывает картинки боя. Вот Гиллмор со своими людьми скалой встал у правого борта, не давая пиратам ни малейшего шанса прорваться. Со шпагой в руке, они единственные в этой кровавой мясорубке, кто вооружен благородным клинком, не слишком подходящим для тесной свалки — его укол не убивает мгновенно, уже сраженный враг еще может ударить в ответ. Поэтому в руках остальных бойцов короткие тяжелые тесаки, наносящие ужасные раны.
Но Гиллмор дерется не один — его прикрывают умелые слуги, мгновенно добивающие не желающих умирать сразу. Отлично, но сейчас не до них. Засыпать-забить-бросить-направить-выстрелить.
