Ссадины на лицах солдат в темноте особо не выделялись, но разорванные мундиры без слов объясняли понимающему человеку значение слова «мирно».
— Ладно, этого на гауптвахту, под охрану, затем хватайте носилки и бегом за Тейлором, может, и не помрет еще.
— М-мне бы… — попытался заговорить продрогший до костей Линч. Но, повинуясь легкому начальственному кивку, один из солдат врезал ему по морде. Не особо сильно, так, для вразумления, чтобы рот не открывал.
Арестованного отвели в какую-то комнату, в зарешеченное окошко которой едва-едва проникал лунный свет. Впрочем, достаточный, чтобы разглядеть стоящую у стены дощатую лежанку. Ведро для нечистот уже видно не было, но резкая вонь точно указывала место его расположения.
На лежаке обнаружилось нечто довольно плотное и шерстяное, бывшее когда-то то ли плащом, то ли накидкой. Вонючее, но достаточно теплое, чтобы арестованный не загнулся до виселицы. А чего ему еще ждать на этой проклятой родине?
Утро началось со скрипа замка, потом — дверных петель.
В каморку вошел здоровенный рыжеусый мужик с нашивками капрала.
— Встать!
Пришлось, перспектива получить от такого кулаком в зубы не вдохновляла совершенно. Только быстро не получилось — замерзшее за ночь тело слушалось едва-едва. Впрочем, визитер решил эту проблему просто, отвесив могучего пинка, сбившего Линча на землю, но придавшего энтузиазма в выполнении команд.
— Говорю один раз. Если кто-то входит в дверь — встаешь быстро. Если приказывают — исполняешь немедленно. Наказание — плеть. Ясно?
— Да. — Было ясно, что более развернутого ответа капрал не примет.
— Хорошо. Сейчас берешь это, — он указал на вонючее ведро, — и несешь за мной.
Вышли на улицу. Точнее, во двор, огражденный с трех сторон большими одноэтажными зданиями, типичными казармами. С четвертой дорога, перекрытая теми же рогатками, мимо которых его провели вчера.
У рогаток — пост. Крыши домов высокие, во дворе — патруль из трех человек. Убежать не получится, даже если оглушить беспечно идущего впереди капрала. Тот словно почувствовал мысли.
— Бежать даже не думай. Тейлор ночью помер, так что дай только повод — парни с тебя живого кожу содрать готовы. Будешь вести себя смирно, помрешь как человек, на виселице, со всеми удобствами.
В сказанном не было и доли иронии, бывалый вояка, кажется, искренне верил, что смерть на виселице — далеко не худший способ расстаться с жизнью.
Когда содержимое ведра было вылито в помойную яму, капрал сопроводил арестанта назад в стылую каморку, сообщив, перед тем как запереть дверь, что господин капитан, имеющий право судить убийц своих солдат, ныне в отъезде, будет только через шесть дней. И именно столько осталось тому жить. Поскольку суд в островной армии не только правый, но и непременно скорый.
Еще примерно через час принесли поесть. Кувшин сильно разбавленного вина и толстый ломоть грубого серого хлеба.
Линч взглянул на свой объемный живот, от которого мечтал избавиться последние пару лет, и с оптимизмом висельника решил, что даже на такой диете похудеть не получится до самой смерти.
Ночью Линч проснулся от того, что кто-то начал бросать в зарешеченное окно камушки. Мелкие, они со звоном падали на каменный пол. Потом раздался приглушенный голос.
— Эймон, проснись, это Шон. Слышишь меня.
— Слышу, — подошел к окну и ответил также шепотом.
— Можешь говорить нормально, только не кричи. Часовой от твоей двери только что отошел. Ты как?
— Нормально, если меня повесят в конце недели. Если позже — боюсь простудиться. Здесь холод собачий.
— Знаю. Отойди в сторонку.
И через секунду в окно влетел уже крупный булыжник, едва не угодивший заключенному в голову.
— Тяни!
Чего и куда? А, вот оно что! Линч нащупал привязанный к булыжнику шнур, потянул. Определенно что-то тянется.
— Аккуратно, не спеши. Так, подожди, помогу… ну вот и отлично. Отвязывай одеяло и бросай конец назад.
Сказано — сделано. Вновь прилетевший камень и команда: «Тяни! Только не урони».
Хм, тут что-то другое. Ого! Между решетками пролез мешок, узкий, но длинный, словно специально сшитый для передачи арестантам. Что там? Вяленное мясо, уже нарезанное, хлеб и бутылка. Чего? Ух ты, потир! Жить можно, жаль, что недолго.
— Спасибо. А не отберут завтра?
— Нет, тут больше половины наши служат, островитяне не будут устраивать скандал по мелочам. Так уже было.
Вот как? Интересно. Может, и шанс есть?
— И чем кончилось?
— Повесили. — Даже в шепоте Шона слышалось сожаление. — Но не падай духом, Пэдди обещал тебя вытащить, а он если что сказал, значит точно сделает.
— Что сделает? Ты, главное, дверь открой, а там уж я как-нибудь…
— Да никак! Тут вокруг маги чего-то наворотили, так что без разрешения офицеров границу лагеря не пересечь. Ни сюда, ни отсюда. Говорят, для безопасности сделано, но, по-моему, чтобы наши не разбежались. Ладно, пора мне. Кидай веревку назад, завтра еще пожрать принесу.
И, схватив переброшенный в окно конец, младший брат ушел, только звук его шагов недолгое время нарушал ночную тишину.
