Тех же незадачливых господ, кто в заговоре не участвовал, но по глупости либо по ошибочному расчёту, что в принципе одно и то же, просто оказался приближенным к честолюбивому принцу, навсегда выслали из страны. Как и эту графиню, что предпочла верховую езду поездке в уютной карете.
Спутник — она бросила мимолетный взгляд на Гиллмора — вызвался сопровождать ее добровольно.
Во-первых, как джентльмен, не смеющий допустить, чтобы молодая женщина в одиночестве путешествовала по пустынным дорогам. Ну, насчет одиночества господин несколько преувеличил — целое капральство рейтар амьенского полка сопровождало дочь владетельного графа амьенского. С другой стороны, эти безусловно отважные парни ни в коей мере не годились в собеседники для благородной дамы.
Во-вторых, свои торговые дела сэр Харви закончил, и задержка с возвращением в Островную империю означала прямые убытки.
Еще один взгляд. Он заметил, улыбнулся, но разговор не начал. Понимает, что женщина погружена в свои мысли. Деликатный. Статный, красивый. И храбрый — бросился освобождать ее дочь, даже не попытавшись призвать подмогу. В той схватке погибли похитители, двое его слуг, но Иветта была спасена!
А то, что господин королевский интендант Пикардии считает, что и похищение, и освобождение были поставлены злобной разведкой Островной империи, так это его личное мнение.
Хотя… интенданта она знает прекрасно. Иногда этот персонаж ее бесит, чаще — забавляет. Впрочем, порой и потрясает, такое ему тоже удавалось. Безродный армейский сержант Жан Ажан, потом — амьенский полицейский, оказался лишенным дворянства бароном. Лично королем был восстановлен в правах и даже пожалован в виконты. Виконт де Камбре, для нее просто Жан, единственный в истории Галлии кавалер высших наград и для дворян, и для безродных солдат, и для мирного простонародья. Да, этот человек не раз спасал ее жизнь, но все равно оставался занозой, от которой просыпались и язвительность, и желание… нет, не унизить, ни в коем случае, но подшутить, поставить в неловкое положение. Может быть, потому, что сделать это еще ни разу не удалось.
Вот и сейчас. Умом графиня понимала, что на подобные предупреждения нельзя плевать. Тем более, когда предстоит серьезное дело, сулящее немалые деньги и власть. И опасное, очень опасное. Но словно какой бесенок внутри нашептывал пропустить слова виконта мимо ушей.
— Харви, а вы любите шатрандж?
— Что, простите?
— В шатрандж, спрашиваю, вы играете?
— Да, но… это же мужская игра…
— Разъезжать верхами под снегом и дождем тоже не женское дело. Предлагаю перебраться в карету, открыть бутылочку вина и провести пару-тройку сражений на черно-белой доске. Думаю, до прибытия в Кале как раз уложимся!
В Кале они въехали, когда ранние зимние сумерки уже начали сгущаться над крепкими каменными домами и ухоженными, мощенными булыжником улицами.
— Прикажете подыскать гостиницу? — Седой и промокший капрал, прямо с седла наклонившись к окну кареты, впервые за всю дорогу обратился к госпоже.
— Позже. Подберете гостиницу для всех остальных, а я отправлюсь на корабль немедленно. Завтра спокойно и без спешки займетесь погрузкой багажа. Главное, чтобы сегодня меня не было на галлийской земле. — Глубокий вздох и грустная улыбка. — Не будем спорить с королевским указом.
— Как пожелаете. — Капрал обернулся к каравану и прокричал: — Ждите здесь! Солдатам — двое со мной, остальные охраняют обоз!
Графиня аккуратно переставила доску на сиденье.
— Запишите позицию, сквайр, доиграем партию завтра в море.
Однако Гиллмор смахнул фигуры в коробку.
— Не вижу смысла, Адель, в этот раз я, кажется, проиграл. Разрешите поздравить вас с победой и все же сопроводить на корабль. Надеюсь, что поездка в шлюпке в такую погоду покажется не столь кошмарной, если я буду рядом. Только отдам распоряжения своим людям.
Он выскочил из кареты, но вернулся буквально через минуту.
— Вот и все, можно ехать в порт.
Оформление документов тоже не заняло много времени — портовые чиновники прекрасно знали, кого не следует мариновать в коридорах. Какие-то записи в журналах, печати на подорожных и вот уже некий невысокий и худощавый седой господин, нелепо подпрыгивая в тщетной попытке изобразить придворный шаг, провожает путешественников на причал, где плавно раскачивается на волнах пришвартованная шлюпка.
— Ваше сиятельство, прошу вас.
Молодой моряк в дешевом, но тщательно выглаженном сюртуке выскочил на пирс и за веревку подтянул вплотную к нему шлюпку. Оттуда к даме протянулись, предлагая помощь, мозолистые, навеки пропитанные дегтем матросские руки.
Увидев такое непотребство, Гиллмор сам ловко запрыгнул в шлюпку и протянул свою, не столь крепкую, но чистую и ухоженную.
— Смелее, Адель!
