— Нет уж, я лучше здесь посижу. Во-первых, ненавижу сидеть на пороховых бочках, во-вторых, после того глотка я вас так могу залечить, что сами не рады будете. — И спокойно уселся на какую-то кочку.
Ну и плевать. Линч отвернулся в сторону боя. Да уж, на правом фланге стало совсем жарко. Пехотинцы сцепились в рукопашной так, что стук пик и крики пронзенных заглушали мушкетную стрельбу. Впрочем, звучавшую все реже и реже. Все больше бойцов вливалось в эту кровавую мешанину, становившуюся все менее и менее управляемой. Какие к чертям команды, когда тебе в пузо пикой тычут.
А напротив что? Опаньки! Четыре колонны двинулись в нашу сторону. Человек восемьсот против наших пятисот? Хотите повторения недавнего избиения? Ну-ну. Значит, ждем выезда легких пушек.
А можно и не ждать.
— Двенадцатифунтовые ядрами заряжай!
Ну, и где же вы, родимые? Нету? Интересно…
Ну, как хотите.
— По пехоте — огонь!
Нормально парни лупят, самому пока можно и не дергаться. Посмотрим на врага, подумаем. На что краснокафтанные надеются? Ведь излупим еще на подходе, как в прошлый раз. Даже до драки не дойдет, не придется господину лекарю нас лечить. Зачем он тогда здесь? Его место на правом фланге, там, где рубят и колют. Фогартахх спятил, целого мага послав? Или?..
Черт, на правом фланге вновь сцепились два мага! Значит, прошлый раз не Микки дрался? Точно! Якорь мне в задницу, да он же ни разу магом и не назвался, его ни разу не пришлось в зеленом плаще увидать! От кого прятался? От островных шпионов или от кельтов? Демон, он же… ну да, только простым целителем представлялся. Но целители не лечат раны так, чтобы и шрамов не осталось.
Выходит, во всей армии никто не знает, что рядом целый маг ходит. Лечит, да, но свои истинные возможности никому не показывает. Если только пару раз, когда требовалось толпой управлять. Нет, три раза. На площади, где казнили. Когда братик толкнул прочувствованную речь. Зажигательную, да, но слишком уж дружно народ тогда побежал справедливость устанавливать.
Потом в казармах, когда требовалось усмирить страсти, не допустить убийства всех солдат уже побежденного гарнизона. И добиться повиновения толпы.
И в третий раз, уже в Доблине, он вновь остановил избиение солдат.
Каждый раз поднимал руки над головой, и все резко менялось. Гнев и ярость исчезали, душу заполняло умиротворение, даже любовь к недавним врагам. Линч помнит, на себе испытал.
Бросил взгляд назад, на человека, его излечившего. Твою ж…
Договорить он не успел даже в мыслях. Микки, как и тогда на площади, встал лицом к люнету и, как и тогда на площади, поднял руки над головой. Тело среагировало раньше мозгов. Тучный Линч, как в молодости, рванулся прочь, ободрав кафтан протиснулся между бруствером и пушкой и неуклюже, но бегом помчался к терновнику. Почувствовал слабость, больше, больше, упал на карачки, но все же успел забраться в спасительные кусты.
И отключился.
Надолго? Пока неясно. Когда пришел в себя, какое-то время потребовалось, чтобы вспомнить, какого демона он лежит среди колючек, в изодранной одежде, с… да, с изодранной рожей, саднящей немилосердно.
Провел рукой по лицу — крови нет, подсохла. Остальное? Вроде бы тоже цело. Это что? Ах да, перед боем засунул за пояс пару пистолетов — на корабле полезно, на случай абордажа. А здесь нахрена? Черт знает, привычка, наверное.
Так, надо осмотреться. Куда ползти? Почему ползти? А как еще из терновника выбираться? Ладно, стрельбы нет, но в той стороне слышны голоса.
Кто победил? Сейчас узнаем.
Аккуратно, очень медленно пополз. Просвет, выглядываем. Увы. Вокруг лишь краснокафтанники. Расхаживают вольготно, разговаривают спокойно. В том числе и с Микки, усевшимся на пороховую бочку. Боится он, как-же.
— Господин лейтенант, а с этими что делать? Добить?
Недавний приятель поворачивает голову в сторону невидимого Линчу собеседника.
— Зачем? С минуты на минуту эти отважные джентльмены придут в себя. Думаю, что такие целые да крепкие, они будут хорошим подарком для палачей и толпы, жаждущей долгой и занимательной казни. Так что вяжите их и тащите куда следует.
Вот гнида помойная! Ну подожди, лейтенант хренов, ты, главное, с бочки уходить не спеши. Пока артиллеристов не уведут. А там уж ничто, поквитаемся.
Их увели вскоре. Связанных, ничего не понимающих, ошалелыми глазами разглядывающих поле недавнего боя, ставшего полем страшного и окончательного поражения.
А друг Микки все также с гордым видом восседал на пороховой бочке, словно триумфатор на троне.
Человек не может убить мага. И десяток, и сотня для него не противники. За одним исключением — никто не может противостоять удару в спину. Да и то сказать, нож и пуля магу не страшны. Запросто залечит рану, после чего не напрягаясь разберется с неразумным человечком. Это Линч знал точно. Сам видел, как в Калькутте местный фанатик выстрелил магу в спину. На глазах вооруженных солдат, мечтая пасть смертью великого героя.
