— Связь с «Миледи» не предусмотрена вообще. Сигналом будет вступление «Кахрамана» в должность капитана ее корабля. Флейт «Мирный», если вам интересны подробности. Одновременно начнутся работы по покраске решетки вокруг нашего посольства в Лондоне. Это еще и для «Мудреца», чтобы был готов к встрече с нашим человеком. Не думаю, что у кого-то в империи хватит ума сопоставить эти два события.
— Неплохо, совсем неплохо. А команда? Уверены, что где-нибудь в портовом кабаке, крепко выпив, какой-нибудь матрос не начнет чесать языком?
Маркиз позволил себе усмехнуться. Уж к этому-то вопросу он приготовился еще полгода назад, когда только начал формировать экипаж «Мирного». Не сам, разумеется, но те, кто по всему флоту искал лучших и, самое главное, надежных моряков, даже не догадывались, где и на каком корабле им предстоит служить.
Потом другие люди и маги, также не знавшие конечной цели, дополнительно поработали с командой, поставив надежный блок на нежелательные разговоры и настроив моряков на безусловную личную преданность капитану.
Дополнительно эта преданность стимулировалась оплатой, в десять раз превышающей обычную. Впрочем, этих бешеных денег на руки никто не получал, чтобы не шокировать портовые кабаки безудержными загулами, ибо удержать матроса от выпивки после долгих месяцев в открытом море не удалось еще ни одному самому сильному магу.
Все будет выплачено по окончании двухгодичного контракта. На руки или, в случае гибели, семьям. Холостых и бездетных, слава Спасителю, в эту команду не отбирали — семейный человек десять раз подумает и все равно не решится рискнуть жизнью семьи. Это морякам объяснили доходчиво.
— Уверен, монсеньор. Не следящих за языком в команде нет, об этом позаботились в первую очередь.
— Позаботились… Вы представляете, что будет, если в Мадриде хоть кто-то узнает хоть что-то?
— Вы хотите сказать…
Дю Шилле не дал договорить.
— Я прямо говорю. Сейчас главное — не информация, пусть и самая важная. Ерунда, в той сваре, где император чуть не зубами сцепился с собственным парламентом, и так все очевидно. Спровоцировать конфликт между империей и Кастилией, по любому поводу, в любой части мира — вот главная задача! Сейчас, когда кастильцы спешно зализывают раны и готовятся, да-да, несомненно готовятся к новой войне. Спровоцировать, но не показать своего участия! И любой ценой сохранить полную секретность. Любой. Этого не требовалось, когда мы начинали нашу интригу, но теперь, увы, другого выхода нет. «Мирный» никогда не должен возвратиться в Старый Свет.
— Но люди⁈ Ваше преосвященство, «Миледи», «Кахраман», команда!
— И «Мудрец», он тоже никогда не должен начать говорить. А мне вновь придется молиться за спасение их душ, не имея надежды на спасение собственной. Тем не менее у нас нет права отступиться — речь о судьбе страны. Впрочем, это действительно только мой крест. А вы отправляйте «Кахрамана» капитанствовать. И обеспечьте полную секретность наших действий. Иначе я расстроюсь, сильно. Поберегите стариковские нервы, — завершил разговор высокий худощавый сорокавосьмилетний мужчина, волосы которого лишь немного тронула седина на висках.
Решение самого премьер-министра — закон. Не подлежащий обсуждению. Все так. Но есть же что-то и еще, черт возьми!
Чтобы взлететь высоко, надо стать легче, это так. Приходится по пути отбрасывать лишний груз. Вначале — гордость. Да, господа, не много чести для истинного дворянина в том, чтобы отворачиваться от знакомых, а то и от родни. Но приходится, если эти люди не нравятся твоему начальству. Вот просто не нравятся, нередко вовсе безо всяких причин.
И это лишь начало. Дальше — больше. Обман как инструмент, доверие как оружие. Пока еще не предательство, нет. Подумаешь, кого-то удалят от двора, кого-то отправят в изгнание. Ну не казнят же! Или казнят, но это если есть за что, и обязательно по закону.
И вот ты взлетел! Наверху просторно и вольно, лишь немногие орлы летают выше, но и для них ты уже не корм. Наоборот, полезный загонщик, обеспечивающий пищей тех самых, кто выше тебя. И получающий остатки от их трапезы. Обильные и вкусные, следует признать. Значит, оно того стоило.
Один вопрос, а ты отныне кто? Что осталось от того юного дворянина, мечтавшего о славе и доблести? Именно так — о славе и доблести. Помнишь? Ведь в тех мечтах не было ни денег, ни страха окружающих. Ну, если только немного, как острого соуса в тарелке с жареной медвежатиной.
Зато сейчас ты придешь в свой кабинет, огромный и роскошный, заставляющий посетителей чувствовать себя мелкими людишками, обязанными беспрекословно выполнять уже твою начальственную волю. Такими же мелкими, каким был ты в кабинете монсеньора дю Шилле. Да.
И отдашь приказ уничтожить и графиню де Бомон, и молодого, безгранично верящего тебе лейтенанта де Савьера, и сотню моряков, или сколько их там умудрится выжить в той драке, в которую ты сам же их втравил.
