Шалимов оторвался от донесения и погрузился в воспоминания. В советскую бытность через Карахачский перевал, ему, офицеру Управления особых отделов КГБ по Закавказскому военному округу, приходилось проезжать далеко не один раз. В те годы там проходила дорога республиканского значения Ленинакан-Калинино. Эту дорогу издавна называли дорогой Карахача (Карахач – Черный крест, кара – черный, хач – крест) или Гюрджи йол (от слов Гюрджи – Грузия и йол – дорога). Карахач представляет собой перевал, пронизывающий горные хребты Джавахк и Базум, и находится на высоте 2273 метров над уровнем моря. С древних времен из Ширака в столицу Грузии ездили по двум дорогам: одна проходила через Джаджурский перевал и вела в Тифлис через нынешний Спитак и Ванадзор, а другая пролегала через Ашоцк-Ташир. При всех своих преимуществах эта дорога имела один недостаток, сыгравший немалую роль в ее закрытии: именно оттого что карахачская местность находится на высоте более двух тысяч метров над уровнем моря, там постоянно дуют ветры, да и зима наступает быстро. Бывало, снег там выпадал даже в июне. Из-за обильного снега дорога становилась непроходимой, что и стало главной причиной того, что ее предали забвению. Радикально проходимость карахачской дороги ухудшилась в 80-е, но окончательно она закрылась в 90-ые годы.
Генерал встряхнул головой и вернулся к донесению:
«… Осмотр позиции боевиков позволяет сделать вывод о том, что она была подготовлена заблаговременно, минимум, за сутки до подхода рекогносцировочной группы 102 военной базы. Вооружение, в основном, российского производства. Осмотр и вскрытие трупов нападавших, в основном, с кавказской и арабской внешностью, позволяет предположить, что все они принадлежат к одной и той же, пока не идентифицированной, бандгруппировке, – на тыльной стороне предплечья левой руки у каждого выявлена татуировка в виде крошечного паука. Кроме того, в мозгу, предположительно, командира обнаружен вживленный чип. Он вместе с фрагментами тел и образцами вооружения, снимками с места происшествия отправлен в отдел экспертиз Департамента военной контрразведки».
Да, ну и дела… Отдав несколько распоряжений относительно организации тщательного исследования доставленного чипа, Шалимов вызвал адъютанта и поручил ему связаться с Одессой:
– Найдите там полковника запаса Строкова, он наш бывший коллега. Думаю, у местных контрразведчиков есть его координаты. Потом соедините его со мной.
Уже через час генерал услышал голос своего бывшего начальника. И хоть Шалимова и Строкова связывала долголетняя совместная служба, дружескими их отношения никогда не были. Особенно они обострились в 1996 году, когда Строков, в связи с болезнью жены, начал процесс увольнения из органов, – Шалимов счел это дезертирством, ведь ФСБ тогда переживала далеко не лучшие свои времена. Андрей Петрович тогда рекомендовал на свою должность именно Шалимова, но отношения, по инициативе последнего, были разорваны. И вот уже 16 лет они не общались даже по телефону. Тем не менее, Строков был рад звонку бывшего коллеги.
– Федор Иванович, рад тебя слышать! Это правда, что генералам ФСБ скоро будут жаловать дворянство?
– Все шутишь… Как там живешь, в СБУ еще не завербовали?
– Ну, что ты, я же – гражданин России. Да и по-украински говорю с одесским акцентом. А это для некоторых деятелей недопустимо.
Отсмеявшись, Шалимов в ходе дальнейшего разговора о погоде, ценах, вдруг, между прочим, неожиданно задал вопрос:
– Слушай, а как там у вас на юге с пауками? Не докучают?
После некоторой паузы, тщательно подбирая слова, Строков, вроде бы беспечно, со смехом, ответил:
– Да не очень, осень, ведь, уже. Слушай, а ты к нам не собираешься? В Одессе, небось, так никогда и не был?
– Не был. Собираюсь завтра в Севастополь, – на флот. Там опять проблемы. А вот на обратном пути могу заскочить и к тебе. Примешь? Айвовки не пожалеешь?
– Ну и ну, – Строков даже поперхнулся, – а об айвовке откуда же информация?
– Ага, – расхохотался, довольный произведенным эффектом, Шалимов, – забыл, с кем разговариваешь? Хочешь, скажу, как зовут твоего кота? Ну, так примешь в гости?
– Конечно, – жду! Не знаешь, как там дела у моего Алешки? Уже три дня матери не звонит, сам на звонки не отвечает.
– Не волнуйся, у него все в порядке. Служба, сам понимаешь. Приеду, все расскажу.
