Я перебрался на другую сторону каштана и посмотрел, что лежит дальше по верховой тропе. Вьется проселочная дорога, идущая в Марлбэнк и Каслмортон, поля, еще поля, смутные очертания серой башни, вздымающейся над елями. Линия электропередачи. Уже можно различить кое-что на Мальвернских холмах. Блики солнца на окнах машин, едущих по Уэллс-роуд. Пешие туристы размером с муравьев лезут по холму Персеверанс. Где-то под всем этим проходит третий туннель. Я съел свои припасы – кусок уэнслидейлского сыра и раскрошенные крекеры. Жаль, что нет воды. Я вернулся на ветку, где были привязаны качели, и уже собирался соскользнуть по веревке вниз, как вдруг услышал два голоса, женский и мужской.
– Вот видишь? – Это был Том Юэн, я его сразу узнал по голосу. – Я же тебе говорил, что надо самую чуточку еще пройти.
– Ага, ага, всего в двадцать раз дольше, – ответил женский голос.
– Ты же сама хотела в укромный уголок.
– Но не на полдороге до Уэльса.
Теперь я увидел, что это Дебби Кромби. С Дебби Кромби я ни разу не разговаривал, а Том Юэн – старший брат Ника Юэна, он служит на флоте и сейчас в отпуске. Я мог бы просто крикнуть «Эй» и соскользнуть вниз по веревке, и все было бы в порядке. Но мне нравилось быть невидимкой. Я залез обратно по ветке до развилки в стволе и стал ждать, пока они уйдут.
Но они не уходили.
– Вот оно. – Том Юэн остановился прямо у качелей. – Собственный распрекрасный каштан мальчиков Юэн.
– Тут, наверно, полно муравьев, пчел и всякого такого?
– Дебс, это называется природа. В сельской местности она часто встречается.
Дебби Кромби расстелила одеяло в ложбинке меж корней.
Даже сейчас я мог бы (и должен был) дать им знать, что я тут.
Я хотел. Но не успел я составить в уме извинение, в котором не было бы запинательных слов, Том Юэн и Дебби Кромби улеглись на одеяло и принялись целоваться. Он расстегнул пуговицы ее платья цвета лаванды – все, одну за другой, от коленей до загорелой шеи.
Если я теперь подам голос, то могу считать себя покойником.
Каштан скрипел, шелестел и покачивался.
Дебби Кромби сунула палец в ширинку Тому и пробормотала:
– Привет, морячок.
Оба захихикали так, что на минуту прекратили целоваться. Том полез в рюкзак, достал две бутылки пива и сковырнул крышки швейцарским армейским ножом. (У меня нож с красной ручкой. А у него с черной.)
Они чокнулись бутылками. Том сказал:
– За…
– …меня, хорошую и красивую.
– …меня, такого классного парня.
– Я первая сказала.
– Хорошо, за тебя.
Они принялись глотать жидкий солнечный свет из коричневого стекла.
– И за то, чтобы ты благополучно отслужил, – серьезно добавила Дебби.
– Конечно, со мной ничего не случится! Пятимесячный круиз по Адриатике, Эгейскому морю, Суэцкому каналу и Персидскому заливу. Самое страшное – обгорю на солнце.
– Да, но только ты взойдешь на борт «Ковентри», как сразу забудешь о подружке, что тоскует по тебе, и о скучном старом Вустершире. – Дебби Кромби надулась или только притворилась, что надулась. – В Афинах ты пойдешь по злачным местам и подцепишь какую-нибудь гадость от греческой искусительницы по имени…
– По имени?
– Яннос.
– Яннос – это мужское имя. Соответствует нашему Джон.
– Да, но ты об этом узнаешь, только когда он накачает тебя узо и привяжет к кровати.
Том Юэн, ухмыляясь, откинулся на спину и посмотрел прямо на меня.
Слава богу, что он смотрел, но не видел. Кобры замечают подвижную добычу за полмили. Но если не двигать ни одним мускулом, они тебя не увидят даже с пяти футов. Именно это спасло меня в тот день.
– Знаешь, когда Ник был еще малышом, мы с ним лазили на это самое дерево. Как-то летом построили древесный дом. Интересно, он еще там?
Дебби Кромби поглаживала его в паху:
– Этот малыш с тех пор точно вырос, Томас Уильям Юэн.
Она стянула с него футболку «Харлей-Дэвидсон» и отшвырнула в сторону. Спина у Тома оказалась блестящей и мускулистой, как у «Экшн-мэна». На плече татуировка, рыба-меч.
Дебби высвободилась из расстегнутого лавандового платья.
Если у Дон Мэдден груди как пара булочек с вишенками посередине, у Дебби Кромби – как два гимнастических мяча. Каждый – с пумпыркой-соском посередине. Том Юэн поцеловал каждый из них по очереди, и его слюна заблестела на апрельском солнце. Я знал, что подглядывать нехорошо, но не мог не смотреть. Том Юэн стянул с Дебби красные трусики и начал поглаживать волосы, которые кучеряво кресс-салатились там, внизу.
– Если вы, мадам Кромби, хотите, чтобы я остановился, то скажите мне сейчас.
– У-у-у, мистер Юэн, – проворковала она, – не смейте даже думать об этом.
Том залез на нее и стал вроде как елозить туда-сюда, а она ахнула, как будто он сделал ей «крапивку», и по-лягушачьи обвила его ногами. Теперь он двигался вверх-вниз, как Человек из Атлантиды. На шее у него болталась серебряная цепочка.
Ее шершавые пятки сомкнулись, как руки в молитве.
У него на коже выступил пот, как на куске свинины, который запекают в духовке.
Она издала звук – как будто пытают Муми-тролля.
