– Геолог-любитель. Каждые выходные он под тем или иным предлогом отправлялся на охоту за окаменелостями. У него был маленький геологический молоточек, – по-моему, он у меня до сих пор где-то валяется. Некоторые образцы, которые он привез с Кипра и из Индии, сейчас хранятся в Ланкастерском музее. Были там, когда я последний раз проверял.
– А я и не знал. – Окаменелость легла в мои подставленные ковшиком ладони. – Они редкие?
– Не особенно. Хотя этот неплохой.
– А сколько ему лет?
– Сто пятьдесят миллионов, где-то так. Для аммонитов – практически молокосос. А хочешь, мы его для тебя купим?
– А можно?!
– Разве он тебе не нравится?
– Очень нравится!
– Значит, это будет твоя первая окаменелость. Сувенир, полезный в образовательном плане.
Спирали когда-нибудь кончаются? Или только становятся такими крохотными, что глаз не может их различить?
Чайки рылись в мусорных урнах рядом с «Капитаном Шалопаем». Я шел, не сводя глаз со своего аммонита, когда из ниоткуда высунулся локоть и от удара моя голова отлетела назад, как на петлях.
– Джейсон! – закричал папа. – Смотри, куда идешь!
Мой нос вибрировал болью, словно гонг. Я хотел чихнуть, но не мог.
Бегун потер локоть.
– Ничего, Майк, я выживу. Вертолет Красного Креста можно не вызывать.
– Крейг! Боже милостивый!
– Да, вышел подзарядиться энергией. А этот электромобиль в человеческом образе, похоже, твой?
– Угадал с одного раза! Это Джейсон, мой младшенький.
Единственный Крейг, которого знает папа, – это Крейг Солт. Загорелый мужчина вполне соответствовал тому, что я слышал о нем раньше.
– Если бы я был грузовиком, юноша, от тебя осталось бы мокрое место.
– Сюда грузовики не пускают. – Из-за разбитого носа я трубил, как слоненок. – Это пешеходная дорожка.
– Джейсон! – Папа здесь и папа в лавке окаменелостей явно были двумя разными людьми. – Немедленно извинись перед мистером Солтом! Если бы он из-за тебя споткнулся, то мог бы получить серьезную травму.
«Пни этого козла в щиколотку хорошенько», – сказал Нерожденный Близнец.
– Извините меня, мистер Солт. – Козел.
– Я тебя прощаю, Джейсон, но тысячи на моем месте не простили бы. А что это у тебя? Никак мы окаменелости собираем? Можно? – Крейг Солт без церемоний забрал у меня аммонит. – Неплохой трилобит. С одной стороны поврежден червями. Но неплохой.
– Это не трилобит. Это
Папа прятал глаза:
– Джейсон, раз мистер Солт совершенно уверен…
– Мистер Солт абсолютно уверен! – Крейг Солт плюхнул аммонит обратно мне в руки.
Папа только выдавил из себя жалкую улыбочку.
– Если тебе продали эту штуку не как трилобита, можешь подать на них в суд. Мы с Майком знаем неплохого адвоката, да, Майк? Ну что ж. Мне надо накрутить еще милю-другую до завтрака. Потом – обратно в Пул. Проверить, не потопили ли еще мои домашние яхту.
– Ух ты, у вас есть яхта, мистер Солт?
Он наверняка учуял мой сарказм, но сделать ничего не мог.
Я ответил невинным взглядом, сам удивляясь своей внезапной смелости.
– Всего лишь сорокафутовая! – ответил папа, как заправский моряк (каковым он не является). – Крейг, все стажеры вчера говорили, какая большая радость для них, что ты…
– А, да, Майк. Я же помнил, что еще что-то было. Но не стал обсуждать это вчера в присутствии наших вундеркиндов. Нам надо срочно поговорить по поводу Глостера. Я поглядел на результаты предыдущего квартала, и мне стало
– Совершенно верно, Крейг. У меня есть несколько новых концепций внутримагазинных кампаний, которые помогут дать импульс…
– Импульс надо будет придать кое-чьим задницам – пинками. В среду я тебе позвоню.
– Жду с нетерпением, Крейг. Я буду в оксфордском отделении.
– Я знаю, где находятся все мои зональные менеджеры. А ты, Джейсон, будь осторожен, а то кому-нибудь придется плохо. Возможно, и тебе. Майк, до среды.
Мы с папой глядели вслед Крейгу Солту, который трусцой удалялся по набережной.
– А пойдем-ка мы с тобой заточим по сэндвичу с беконом! – Папа изо всех сил выжимал из себя жизнерадостный тон, и получалось у него плохо.
Я не мог с ним разговаривать.
– Ты есть хочешь? – Папа положил руку мне на плечо. – Джейсон?
Я отбил его руку и швырнул этот сраный «трилобит» в сраное море.
Почти.
– Ну вот, и пока я буду тонуть в накладных, инвентарных описях, списках рассылки и сложных характерах людей искусства, ты будешь разгуливать по Челтнему все утро, как лорд! – Мама повернула зеркало на себя и принялась подновлять губную помаду. – Везет некоторым, а?
– Угу.
В мамином «датсун-черри» пахнет мятными лепешками.
– Ты просто замечательно повеселишься! Так, Агнес сказала, что «Огненные колесницы» начинаются без двадцати пяти два, так что купи себе на обед сосиску с булочкой или что-нибудь в этом роде и приходи опять в галерею в… – мама посмотрела на часы, – в час пятнадцать.
– Хорошо.
Мы вылезли из «датсуна».
