Под знаком незаконнорожденных полностью

В статье «О некоторых анаграммах в творчестве Владимира Набокова» А. А. Долинин сделал попытку интерпретировать слова солдата как зашифрованное «письмо» Ольги, адресованное Кругу. Приведем его аргументы: «<…> после того, как мотив письма в загробный мир или письма из загробного мира (недешифруемого письма) уже развит, появляется, как я думаю, и сама анаграмма. В очень важной сцене. Сын Круга убит. Круг об этом еще не знает. Его везут в санаторий <…> где произошло это ужасное происшествие. По дороге машина с Кругом останавливается в горах на том самом месте (место маркировано), где Круг и его жена попали в автомобильную аварию <…>. Сопровождающий Круга начальник тайной полиции Кристалсен читает в этот момент длинное письмо личного свойства (опять мотив письма). Круг выходит из машины и долго стоит у скалы. Один из солдат, наблюдающих за Кругом, произносит странную фразу <…>. Фраза как бы мотивирована на уровне материально-телесного низа, по выражению М. М. Бахтина, так как солдат думает, что Круг стоит у скалы и мочится, потому что выпил два галлона пива. Но сразу обращает на себя внимание некоторая странность этой фразы. Мы никогда не используем увеличительный суффикс с мерой объема. Кроме того, интересно, что слово “галлон” написано в этой фразе с одним “л” (во всех других случаях романа оно написано с двумя). Сама фраза, начинающаяся со слова “поди”, кажется искусственной. В ней сразу обращают на себя внимание две вещи. Анаграмма имени мертвой жены Круга (“галон – Ольга”) и анаграмма имени убитого уже к тому времени мальчика, сына его, Давида (“поди… два”). В самом начале этой фразы мерцают два имени убитых героев книги. Если это мотив письма, то это некое письмо от убитых, письмо, посланное из другого мира с позиции полного авторского знания о том, что было, о том, что есть, и о том, что будет. Можно ли расшифровать эту анаграмму? Она очень длинная, в ней тридцать три буквы. <…> Ясно, что в этой фразе <…> прочитываются некоторые ключевые слова романа. <…> Таким образом, здесь анаграмма – это некое сообщение о том, что и Ольга, и Давид просто вышли из этого жуткого, жестокого, чудовищного мира в некоторый иной мир, в “счастливую ночь”, как в конце романа бабочки входят в ночной и счастливый мир автора. Единственный вариант, который у меня получился и который полностью соответствует всем буквам, – это письмо следующего содержания: “Наш Давид выполз в ночь счастья. Ольга”. Это не самое удовлетворительное решение, но, однако, мотивированное. Оно мотивировано темой выползания через туннель (напомню, что любимая игра мальчика Давида – это ползать через туннель)» (Культура русской диаспоры. Владимир Набоков – 100. С. 105–106).

Сделанный из этого набора искаженных деталей и прямых ошибок (Круга везут вовсе не в «санаторий», у Кристалсена должность секретаря Совета старейшин, а не «начальника тайной полиции», Ольга не была убита, а бабочка в конце романа только одна – душа Ольги, на что указывает Набоков в Предисловии) вывод о том, что фраза является «письмом» Ольги, нам представляется неубедительным.