- Команда делает тебе предложение… почти руки и сердца, - неловко хмыкнул Егоров, - а не заключить ли тебе очередной контракт, призвавшись в Военно-морские силы? Так даже проще – с гражданки, чем прорываться из рода в род войск. Должность над нами теперь говорят будет полковничья – сладкая… могут сделать ее проходной, для блатных, на годок и не больше. Как ни крути, а есть такое дело… Если бы ты только захотел, через твое положение в ФСО, когда фамилия на слуху в самых верхах…
- А Семен Викторович? На полковника не желает?
- А его не оставят здесь. Нет у него мохнатой лапы, да и все недочеты, в связи с которыми затеялись перетурбации, повесили понятно на кого – зачем делать анализ и долго думать?
- И вы приглашаете меня в эту систему? – усмехнулся Фаттахов, судорожно проворачивая в мозгу перспективы.
- Призыв такого рода в индивидуальном порядке возможен – я знаю пример, – кашлянул Арсеньев, - полковник уволился в запас, пошлялся на гражданке пару лет и был опять призван на генеральскую должность. Необходимо ваше решение и само собой – подтолкнуть решение там, - показал он взглядом на потолок, - команда была бы горда и счастлива – не побоюсь этого слова, Старик... Сергей Константинович, прошу прощения.
- В курсе своего прозвища, - серьезно кивнул Фаттахов.
- …служить вместе, - выдохнул с облегчением мужчина.
- Обещаю подумать. Не факт, что получится, даже если приму решение. Спасибо за доверие в любом случае.
Вечером он вышел в город, прошелся в пустой сквер, заросший сиренью и присел на лавочку. Сирень отцветала, но все еще пахла и сильно. Официально период белых ночей в Калининграде начинался с 11 июня, но по факту в городе и его окрестностях солнце не опускалось за горизонт с 26 мая. Сейчас начинался июнь. Прошло два с половиной года с тех пор, как он вынужденно оставил в покое Сашу, так же вынужденно давая ей время…
На что? Соскучиться по нему, понять, что чувствует? Или отпустить наконец мужа. Была надежда, что с ним проясниться в конце концов хоть как-нибудь, но нет… Но теперь он станет действовать в любом случае и решительно. Все одно к одному - пора ей решать.
- Коля, здоров! – дождался он когда трубку возьмет его сменщик Николай Заворотнюк, - как дела в твоей семье, в центре? Как прошел день городка? Как отпраздновали, общее настроение?
- Александра Ивановна Маклакова второго июня отбыла в свой законный отпуск на историческую родину, - обреченно отрапортовал Заворотнюк, - выглядела здоровой, как и ее ребенок. За то время, что ты не звонил, успела побывать в гостях у приятелей в Питере, вернулась задумчивой. А вообще… приезжал бы ты уже, Фаттахов? Хватит маяться дурью. Девка слабенькая, трусоватая…
- Ты говоришь о моей женщине... Друг? – мигом среагировал Сергей.
- Бросай свои восточные заморочки! Если она твоя женщина – должна подчиняться, а то ты восток вспоминаешь только когда тебе выгодно. А у Александры и правда нервишки так себе – в обморок грохнулась в перепуге перед вражескими спецслужбами. Влад еще с его ухватом наперевес... Меня моя чуть не съела живьем – мол она за здоровье их отвечает и если что, то с нее шкуру снимут и на барабан натянут. А я мол тиран и деспот, на…
- Обморок? Почему не сообщил мне? – напрягся Фаттахов.
- А с хера ли, друг? Резко встала, упало давление. И надоело уже, если честно… Надо тебе – сам ей звони, что за режим «тишина»? Что это даст тебе? Нравится баба – хватай! Она недавно приоделась, кстати и на голове что-то такое…
- Я знаю, видел. Иван высылает мне фото.
- А ты не подумал случайно в эту сторону – для кого она себя… живенько так сделала? Хороша ведь. Заметят, уведут.
- Меня предупредили бы, - играл желваками Фаттахов.
- Не понимаю я тебя, Сереж, - спокойно и серьезно завершил разговор Заворотнюк, - я своей добивался, все добиваются, а ты будто не мужик, честное слово. Может я всех ваших тонкостей и не знаю, конечно… Адрес ее деревни знаешь?
- Да. Спасибо, Николай, ты и правда не все знаешь. Увидимся. Скоро.
- Отпуск возьмешь? Первый раз за три года?
- Два с половиной. До встречи, - отключился он и поспешил в казарму, в отведенные ему комнаты. Нужно было писать на отпуск и утром отправить факсом в Москву. Больше ждать он не мог и не хотел. Все это уже действительно смахивало на трусость.
И, в конце концов, в семье решает мужчина, у женщины совещательный голос. И не важно, как она им пользуется и в какой мере применяет. Главное, что ответственность за их общее решение все равно всегда несет мужчина.
Свое решение он принял. Теперь нужно сделать так, чтобы Саша приняла аналогичное.
Пустая квартира встретила Фаттахова спертым воздухом и затхлым духом запустения. Мужчина бросил сумку в прихожей, разулся и прошелся по комнатам, будто знакомясь со своей берлогой заново. Непонятно откуда столько пыли... Форточки закупорены наглухо и в дверь никто не входил столько времени. Собственное жилье чувствовалось чужим и неуютным и не только из-за серой пленки, равномерно покрывшей собой все доступные поверхности.
