Кружка описывала уже третий круг, гости состязались в шутках. Настал вечер, а они все не уходили — говорили о разном. Подсчитывали, кто сколько волков уложил и сколько разогнал, чтобы неповаднобыло подходить к новому селению. С десяток зверей сейчас были привязаны к палкам и дожидались на поляне. Кто не верил — тому предлагали выйти посмотреть.
Поздно закончился охотничий пир.
В долину Тираса пробрался жестокий мороз, но охотники его не замечали — по-молодецки вскочили в седла. Лошади стали нетерпеливо кружить на месте.
— Алученте! — крикнул принц. Он едва сдерживал своего белого коня. — Что бы ты сказал, если б я взял тебя в свою дружину?
— Пошел бы, — ответил охотник. — Это честь для меня, принц. Правда, я не так хорошо езжу верхом, как твои воины, но научусь. Оружием я владею… И потом, это также желание дедушки Артилы…
— Твои слова мне по нраву, юноша. Пусть боги направляют тебя!
Принц высвободил поводья, и отряд всадников спустился к реке и помчался галопом вдоль берега, к переправе.
Спустя несколько дней Алученте оставил Роместу и отправился в лагерь к принцу. Дни становились длиннее и светлее, горизонт очистился. Юноша успевал нести службу и поохотиться.
Сначала Алученте научился скакать верхом, как воины. Подружился с конем по прозвищу Вултан, которого принц вручил ему. Научился владеть боевым оружием, руководимый Андреасом. Теперь он мог называть себя настоящим воином. В руках была сила и ловкость, а решимости и отваги ему было не занимать.
Под созвездием Быка, после того как были брошены семена в борозды и выведены на луга отары, люди всем миром построили ему бревенчатый домик с островерхой крышей из камыша рядом с домом дедушки Артилы. Роместа и Алученте должны были вот-вот поселиться в нем.
Весна бурно вторгалась в жизнь молодых. Распускались ранние цветы, источая нежные запахи и расцвечивая поляны и лужайки. Принц Даос торопил Андреаса с женитьбой. Мирица была согласна, и юноша рассчитывал сыграть свадьбу в месяце Близнецов.
Басчейле и Ептала должны были в скором времени остаться одни в Яла-чоле. Это их печалило, и они часто задумывались о том, что сделать, чтобы кто-нибудь из детей жил с ними рядом.
Наконец мастер решился поговорить со стариком Артилой.
— Передай принцу мою просьбу, — сказал он. — Пусть Андреас поселится рядом со мной. Не хочу оставаться один.
— Попробую, Басчейле, — ответил Артила. — Правда, не знаю, послушает ли он меня: они ведь задумали повести войско на Дувру. Страшно сказать, что из этого выйдет… Помнишь, как выли волки этой зимой? — Он прикрыл один глаз, и лицо его при этом сморщилось, выражая глубокую грусть.
— И я очень боюсь, мастер! Языги окружают нас со всех сторон, а их норов мне известен. Сколько навидались мы, пока пристали к этой лощине!..
…В один из ясных весенних дней Алученте был свободен и пошел проведать дедушку Артилу, узнать, не нужна ли помощь.
Оружейник сидел на краю лавки со скрещенными на груди руками и смотрел в землю, будто читал на ней одному ему ведомые письмена. Услышав шаги, он поднялся и стал молиться:
— Преклоняю голову пред тобою, великое солнце, древний наш бог, и прошу тебя: просвети разум наш и убереги от врагов! Сделай так, чтобы этот воин, главный в свите нашего принца, не был вынужден вынуть свой меч из ножен!
— Что с тобою, дедушка? — удивился Алученте. — Ты устал или заболел?
— Я здоров, сын мой! Подумай сам: кочевники окружают нас знаками беды. Они выслеживают нас, как волк овец. — Он показал рукой вдаль, на высокое поле: верхушки трав чуть качались под ветром.
— Откуда ты знаешь, что выслеживают, и какие знаки?
— А волки, которые выли этой зимой? А трава, взошедшая раньше времени в поле? — Старик снова опустил взгляд в землю. — Посмотри сам!.. Тяжесть земли, легкость ветра!
— Пусть только сунутся, — с угрозой проговорил Алученте. — Мы расколем им черепа!
— Их много, сын мой, очень много…
Порой и принца Даоса одолевали сомнения и предчувствия. Однако лазутчики, посланные к Дувре и дальше, возвращались с утешительными вестями:
— Не видно следа всадников, не клубится нигде дым. Тишина повсюду, — говорили воины и спешили к своим девушкам.
Новое поселение вступало в свою первую весну. Заросли камыша клокотали от птиц; скалистые берега сияли белизной среди зеленых лугов и посевов. Люди привезли из лесу и посадили возле домов плодовые и ореховые деревья, вырыли колодец, приладили деревянное ведро, наметили место для алтаря.
Пастухи, высокие и сильные, соперничавшие друг с другом в красоте и смелости, собирали по утрам овец и в окружении собак вели отары к сочным травам. К обеду они возвращались, подоив овец, давали отарам отдых и снова возвращались на пастбища. Часто по вечерам они несли с пастбищ маленьких ягнят на руках.
Жизнь торила свой путь по кругу солнца, которое день ото дня поднималось все выше…
…В ту ночь прошел дождь. На рассвете земля замерла в немоте, окутанная легким туманом. Мутно-красный диск солнца медленно, будто неохотно, поднимался над горизонтом.
