Когда служанка втолкнула в комнату Роместу, он даже не шелохнулся, — казалось, не видел ее.
Она ждала у двери, не зная, что сказать или сделать, опустив глаза в пол.
Жрец допил вино — слуга взял у него бокал — и хлопнул в ладоши. Танцовщица сделала еще несколько движений, поклонилась ему и вышла, легкая как бабочка, обдав рабыню благоуханным ветерком. В просторной комнате воцарилась тишина. Над балконом ворковали голуби.
— Как тебя зовут? — спросил Аристогорес, поднимая к ней глаза, заплывшие жиром.
— Роместа. — За это время она неплохо освоила язык римлян.
Жрец расстегнул мантию на плече и сделал слуге знак уйти. Роместа со страхом ожидала мучений или милости, о которой упомянул Зантикомес.
Прежде чем отправиться к жрецу, она выстирала и заштопала свое платье, выкупалась в холодной морской воде, натерла ноги камешками и теперь стояла перед ним свежая и светящаяся. Волосы ее были подвязаны прутиком красной лозы.
— Дикарка, почему ты убила свое дитя? — спросил Аристогорес, гневно возвысив голос.
Роместа от неожиданности вздрогнула. А потом ей вдруг захотелось смеяться от радости: прошло больше трех месяцев, и никто не узнал об ее Груе. «Если бы Бенилос не брякнул…»
— Отвечай, моя рабыня, как ты совершила эту подлость?
Она закусила губу, склонив голову еще ниже. Потом собралась с духом:
— Я не хотела, чтобы он был рабом, как я.
Аристогорес бросил на нее взгляд, полный удивления:
— Как ты смеешь так отвечать мне?
— Смею, потому что закон этот неправильный. Чем виноват ребенок, который должен остаться на всю жизнь рабом только потому, что мать родила его на твоем винограднике? Лучше смерть, чем такая жизнь!..
Он помолчал немного, потом спросил, уже более миролюбиво:
— Как ты попала на виноградник?
Роместа посмотрела на него с недоумением. Он ведь сам купил ее тогда в агоре, потому что ему приглянулся кинжал Алученте.
Теперь кинжал, который приносил одни несчастья, висел у него на поясе. Заметив его, она в испуге замолчала.
Жрец изобразил на лице лукавую улыбку. Подошел ближе.
— За твой низкий поступок тебя надо бить палками и заковать в цепи. Но ты молода и красива, и я не хотел бы обезобразить эту красоту. Я постараюсь забыть твою подлость…
Он взял ее за руку и потянул за собой. Роместа шла, не понимая, пока не сообразила, что он ведет ее к кровати под балдахином. В следующее мгновение она остановилась и вырвала руку из его ладони. Аристогорес схватил ее за другую, пытаясь обнять за талию.
— О богиня Бендис, пощади мою душу! — вскрикнула она и выхватила свободной рукой кинжал у него из-за пояса. Рука описала в воздухе дугу.
— Спасите! — закричал в страхе жрец. Больше он ничего не успел произнести. Покачнулся, как дерево, и громадное тело рухнуло на ковер.
Один из слуг возник на пороге с безумными глазами и тотчас исчез. Где-то внизу послышался его голос, полный ужаса:
— Спасите! На помощь!
Во дворе поднялись крики. Приближались шаги. Роместа повернула голову к двери, не зная, на что решиться. Крепче сжала рукоять кинжала. Заметив дверь на балкон, бросилась туда. Посмотрела вниз: высоко. Под балконом росла ель, казавшаяся черной при свете солнца.
Размышлять не было времени. Она прыгнула вниз и упала на ветви ели. Соскользнула по ним, порвав рубашку и оцарапавшись. Едва почувствовала под ногами землю — помчалась к лиману. На берегу она срезала кинжалом камышинку и кинулась в воду. Заплыв подальше, взяла камышинку в рот, повернулась на спину.
…С берега доносились голоса. Ее искали, вглядываясь в следы на песке. Но все было напрасно — беглянка как сквозь землю провалилась.
Когда все утихло и прошло немало времени, Роместа высунула голову из воды: преследователей не было видно. Вокруг разлилась предвечерняя тишина. Она поплыла к зарослям тростника, чтобы переждать там.
На виноградник Роместа прокралась глубокой ночью. Обошла его с той стороны, где стоял горн Герулы, и побежала в овраг покормить ребенка. Затем крадучись вернулась к зданию под черепичной крышей.
Ничего подозрительного. Только ветер слегка шевелил листья да море волновалось вдалеке.
Вскоре, однако, послышались чьи-то шаги, тихие голоса, и она спряталась за выступом дома. Это были Аптаса и Герула. Друзья не спали, так как уже знали о случившемся, — ее искала стража.
Роместа вышла из своего укрытия и рассказала им обо всем, что произошло.
Опасность нависла над ними: каждую минуту могли появиться солдаты и заковать всех в цепи.
— Кончено! — проговорил Аптаса. — Надо поднимать рабов в порту. Иди разбуди Гету, — сказал он Геруле. — Вели ей пойти в город. Пусть проберется к Бастобалосу и к своим. Едва только их выведут на работу, начинаем! Будь что будет!
Герула выполнил приказ, затем разбудил Тереса и Дакоса:
— К оружию!
Бенилоса сбросили в море, чтобы он не принес им других несчастий. А Зантикомеса пожалели.
— Он нам еще пригодится, — сказал Герула.
Управляющему связали руки и ноги и показали ножи: пикни только, если жизнь не дорога!
В ту ночь не сомкнули глаз. Прислушивались к каждому звуку, который мог означать приближение стражи.
