— И еще, — подвел он итог, — то, о чем я тебе говорю, обсудите сначала на новом совете архонтов. Узнай у них, кто какое дело лучше знает, в чем больше разбирается, и направь людей на места, определенные им богами… Не забудь также, Бастобалос, про свой первый долг — пойти к алтарю богини Деметры и принести ей в жертву хлеб и виноград. Этим знаком уважения к местному божеству ты завоюешь расположение и доверие ольвийцев.
То были хорошие советы. Вожаки отрядов взялись за их выполнение с большим рвением. Сам Аптаса не пожелал вмешиваться в их дела — оставил только в городе Дзиду, своего помощника, чтобы тот сообщал ему время от времени обо всех новостях и делах горожан.
Вскоре Дзида пришел к нему в бывший дом Аристогореса с вестью: создали новый совет архонтов. Собрание избрало Бастобалоса на должность военачальника и магистрата.
…В тот год зима наступила раньше срока. Затяжные дожди сменились длительными снегопадами, бураны обрушивались на город. Улицы опустели, заваленные сугробами по самые крыши.
Лиман покрылся льдом. Работы в порту прекратились.
Люди попрятались в свои жилища, отогреваясь возле очагов. Только в домах богатых торговцев, владельцев судов и земель царило веселье. Слуги открывали амфоры с выдержанным вином, подавали жаренных на вертеле цыплят…
Иногда у городских ворот появлялись отряды всадников. Это были аланы, кочевавшие в поисках наживы. Они знали, что в стужу стража прячется и никто им не помешает…
Однако на этот раз за ворота вышли люди из их же племени.
— Вам здесь нечего грабить, — заявили они. — Город в руках восставших. Поворачивайте коней!
В другой раз они появились на винограднике Аристогореса. Оставили лошадей у изгороди и пошли без опаски прямо к подвалу, где хранились амфоры с вином, старательно запечатанные Аптасой и Герулой.
Ракия стала звать на помощь. Зантикомес проковылял к двери и закричал на их языке:
— Убирайтесь отсюда, негодяи! Не смейте ломать дверь! Я отвечаю за добро моего господина, живого или мертвого.
Но грабители не хотели слушать управляющего — толкнули его в снег и стали топорами сбивать замок.
Тогда Аптаса, Герула, Роместа, Гета и старик Терес, которые находились в триклинии и все видели, открыли окна и двери и стали целиться из луков.
Стрелы коротко просвистели, и пятеро грабителей скорчились, выронив из рук оружие. Остальные бросились к лошадям. Только ветер взметнулся им вслед.
Зантикомес прибежал в триклиний взбешенный:
— Что вы наделали, несчастные? Знаете, что нас теперь ждет? Они вернутся снова, с подмогой, чтобы отомстить за своих!. И не только ограбят нас, но и перебьют! Вы не знаете их нрава!..
— Мы хотели помочь тебе, Зантикомес. Ты ведь нам как отец! — подшучивали тирагеты.
— О-о-о! — простонал управляющий. — Когда вы наконец уберетесь с моих глаз!
— Придет и этот день, — проговорил Герула. — Только поверь мне, ты будешь тосковать по нас… Да, к слову, скрепил ли ты наши пергаменты печатью своего хозяина?
— Боги, сжальтесь надо мной!
— Оставь богов в покое и отвечай!
— Да, да! — Зантикомес со злостью ударил посохом о землю. — Возьмите и убирайтесь отсюда! Я сыт вами по горло!
— Ну, нет, — поддразнивал его корабельщик, — сначала мы опорожним те амфоры, которые запечатывали своими руками…
Пока они так пикировались, Аптаса, старик Терес и Роместа бегали по сугробам, стараясь поймать лошадей тех аланов, что остались лежать на снегу. Они должны были им пригодиться…
Однажды Аптаса уехал в город заказать оружие для своего небольшого отряда. Попутно зашел к Бастобалосу. Рассказал ему про набеги аланов.
— Если б только эта забота! — проговорил тот. — Провизия кончается, и еще пришла весть, что торговцы всех мастей что-то замышляют против нас.
— Зря пощадили их тогда. Нельзя было…
— Да, нельзя!..
Теперь Бастобалос понял, что ошибся. Но изменить что-либо было уже невозможно. Он дал пленным свободу, полагая, что они такие же люди, как он сам.
…Время шло своим чередом. Дни становились длиннее. Влажный ветер бил своими невидимыми стрелами в ледяной панцирь земли. Постепенно сугробы потянулись в овраги и ложбины. Затем, когда наступило полнолуние, исчезли совсем.
Пришла весна. Все чаще виднелись в небе птичьи стаи, с нетерпеливыми криками возвращавшиеся в родные места. Ивы над водой покрывались пушистыми золотисто-зелеными почками.
Пахари на заре выходили в поля, чтобы вовремя бросить в борозды семена. Пастухи уже выгоняли скот на пастбище. Лодки рыбаков покачивались на воде с утра до вечера. Корабельщики торопились все приготовить для выхода в море.
Городские стражники сбросили овчинные тулупы — они с честью вышли из этой зимы и могли прямо смотреть в глаза людям, которые их окружали. Для восставших зима была еще одной проверкой их мужества и отваги.
