В мире, где некому верить и не от кого ждать поддержки, можно надеяться только на себя. И то, что любовь — не просто красивое слово.
Крик наполнял всю комнату, разбивался о стены и выплескивался наружу. Кэсси услышала его ещё на подходе к низкому бревенчатому дому. Хотела повернуть обратно, но там ждали не просто Кассандру Лабири, там ждали благодетельную княгиню, отмеченную божественной силой. И несколько дружинников за ее спиной не обрадовались бы возвращению назад, не зря же они половину дня тащились через заснеженный лес.
Крик повторился снова, отчего Кэсси поежилась и сделала робкий шаг к кровати. Лежавшая на ней женщина выглядела настолько измученной, что, казалось, смерть станет для нее избавлением. А ещё до Кэсси неожиданно дошло, что и сама она может оказаться в такой же ситуации: орать на узкой кровати, не в силах родить ребенка. И вообще, без помощи магии это, оказывается, больно. В Кор-Атре был большой центр матери и ребенка с профессиональными акушерами, но эта несчастная, как бы вспомнить ее имя, не посчитала нужным туда ехать. А для Кэсси, после разрыва дипломатических отношений с великим князем туда путь заказан.
Кроме самой страдалицы в комнате были ее муж, который и бегал за Кассандрой в столицу княжества, ещё две женщины, судя по возрасту и общим чертам — сестра и мать и средних лет крепкая повитуха, провонявшая всю комнату дымом от трав. В такой духоте и вполне здоровому человеку станет худо, не то что измождённый роженице.
Кэсси подошла к ней, энергично потеряла руки друг о друга, чтобы согрелись после мороза, и положила на живот. Мир сразу раздвоился, поверх обычной картинки наслоилась другая, сплошь состоящая из линий глубинных энергетических структур. Это не то, что видели маги, нечто иное, то, что можно было бы назвать течением самой жизни. Способности не Кэсси, а одной из ее будущих дочек.
— Без смерти нет жизни, но нет ее и без жертвы, — собственный голос звучал будто издалека, многократно отражаясь эхом. — В нашей власти спасти ее, но за это придется заплатить. Если ребенок родится, то станет последним в вашем роду.
— Как? — сестра выдохнула и зажала рот ладонями. Совсем ещё девчонка, наверняка не хочет до конца дней жить бездетной.
— Прося об услуге, будь готов заплатить по счету. Она, — Кэсси указала на роженицу, — не должна выжить, как и ребенок. Хотите изменить это — пожертвуйте всеми детьми, что однажды могли у вас родиться.
Мать и сестра разрыдались. Муж же смял в руках шляпу и первым отошёл от потрясения.
— Я согласен. Мне не нужны другие дети и жизнь без нее. Спаси ее, княгиня.
— Мне тоже… ничего, — мать тяжело всхлипнула и обняла вторую дочь.
Та же вырвалась и пронеслась через комнату, зацепив плечом Кэсси.
— И я хочу своего счастья! Не заставляйте выбирать!
Роженица закричала, хрипло и надрывно, из последних сил пытаясь выдавить из себя ребенка. Кассандра чувствовала, что ничего у женщины не выйдет. Ее судьба — умереть сегодня. Или встретить жрицу Приводящего В Свет. Маленькая, вряд ли превышающая размерами куриное яйцо, жрица уже видела биение жизни и знала, когда и на каких условиях может в него вмешаться. И делала это, пускай и руками Кассандры.
Мать несчастной подскочила и бросилась за второй дочерью. Уговорить ли, благословить на дальнейшую жизнь вне рода или же проклясть — Кассандра не знала, ее дело сейчас стонало и извивалось на кровати. Мать и вторая дочь вернулись быстро, держась за руки. Девушка плакала навзрыд, так, что и говорить не могла, потому она просто кивнула и обняла сестру.
Кэсси положила руки на живот роженице, и снова увидела течение жизни, то, как она медленно утекала из женщины и ее ребенка. Маленькая жрица словно бы оторвала по куску тела от каждого из присутствующих, смяла энергию и слепила из нее заплатки на бреши в оболочке женщины и малыша. После щедро пропитала тёмно-синим туманом и голубоватыми молниями и заставила Кэсси надавить роженице на живот.
Ребенок появился спустя минуту, маленький и красный, сразу же оглушивший всех обиженным криком. Повитуха помогла ему родиться, перерезала пуповину, принялась вытирать, а после — закутала в пеленки. Мать, сестра и муж обнимали заснувшую от бессилия женщину. Кэсси же смотрела на их искреннюю радость и тоже чувствовала себя счастливой. Спасти жизнь — это серьезно, значимо. В первую очередь — для нее самой. Вряд ли многие узнают о свершившемся, зато эта женщина и ее ребенок будут жить. Несправедливо, что платить за чудо пришлось молоденькой девчушке. Кто на ней женится после проклятия?
— Отныне и до самой смерти ты будешь моей названной дочерью. Беру тебя в свой род, живи счастливо и долго, — Кэсси похлопала ошарашенную девушку по плечу и вышла из хижины, не дожидаясь благодарностей.
